Книга С Новым годом!, страница 72 – Юлия Зубарева, Ирина Валерина

Колючий снег бил в лицо, под ногами хрустел наст, а из окон соседей доносились смех и музыка — все праздновали, все были счастливы. Телефон, по редкому везению, угодил в сугроб. Пока Николай, дрожа от холода и адреналина, рылся в снегу, он услышал тихий, жалобный писк, доносящийся со стороны мусорных контейнеров.

И услышал это не только он...

Из-за вентиляционной решётки подвала, припорошенной снегом, за ним наблюдали три пары глаз — одни мерцали, как гнилушка, вторые были похожи на запёкшуюся смолу, а третьи светились тускло и жёлто. В этом самом подвале вот уже несколько лет проходили сеансы групповой терапии у необычного психолога Владимира Давыдовича. Правда, жильцы восьмого дома знали его как вполне обычного психолога — но они вообще многого не знали о реальной картине мира, так что их заблуждение было простительно.

— Интересно, — проскрипел Комок-Пыли-с-Присосками, шевеля ворсинками, — что он сделает? Владимир Давыдович говорил, что момент истины — это когда никто не видит.

— Чего тут делать-то, — проворчал Хозяин, поправляя отваливающийся кусок плесени на боку. — Человек — он и есть человек. Пнёт и пойдёт дальше. У них это в крови.

— А Владимир Давыдович говорит, что люди бывают разные, — возразила Тварь-с-Клыками, бережно придерживая свой самый длинный клык лапкой. — Надо дать шанс. А вдруг... чудо?

Они замерли в ожидании, готовые в любой миг высыпать из подвала и устроить предполагаемому обидчику такой отлуп, что позавидовал бы сам леший вместе с братцем и своими дрессированными болотными огнями в придачу. Хозяин уже потирал лапы в предвкушении — давно не было хорошей, праведной работы.

Николай, идя на звук, добрёл до мусорного бака. Писк усилился, стал совсем отчаянным. Плюнув, он нырнул прямиком в бак, кое-как подцепил и вытащил пакет. Когда развязал плотный чёрный полиэтилен, первое, что увидел, были чёрные бусинки-глазки. Крошечный щенок, нескольких недель от роду, тёплый, живой и беспомощный, непрестанно дрожал и плакал — горько, как всякий брошенный ребёнок.

Всё ещё ругаясь, но уже тихо и беззлобно, Николай затолкал щенка за пазуху, под куртку, сунул в карман найденный телефон и побрёл назад, глядя на светящееся окно своей квартиры.

Из подвала донёсся одобрительный шёпот.

— Ну что, братцы? — проскрипел Комок-Пыли-с-Присосками. — Годится?

— Годится, — кивнул Хозяин, отламывая кусок плесени и закидывая за ворот в знак высшего одобрения. — Удивил мужик! Сердце не замёрзло окончательно. Ещё шевелится там что-то.

— А я и не сомневалась! — прошипела Тварь-с-Клыками, и её хвост радостно завился улиткой. — Новогодняя ночь ведь. Время, когда любое существо — и человек, и мы — способно на чудо. Он свой шанс использовал правильно.

И три тени скользнули обратно в тёплые, пахнущие старой книжной пылью и сушёными грибами недра подвала, оставив в воздухе лишь лёгкий запах прелых листьев.

Николай вошёл в дом, отряхиваясь от снега. Настя стояла посреди комнаты, крепко обняв себя за плечи, как бы пытаясь удержать остатки собственного достоинства. Её поза была напряжённой, ожидающей новой атаки.

— На... — прохрипел Николай, его голос сорвался от холода и нахлынувших чувств. Он достал из-за пазухи маленький, тёплый, шевелящийся комочек и бережно протянул его жене. — Новогодний подарок нам с тобой. Голодный, кажется.