Книга Во сне и наяву, страница 28 – Юлия Зубарева

— Какой вы молодец! Конечно, сойдет! Лучше некуда! Я вас не только на работу, я вас в семью принять готова!

— Вот это ты брось. Семья — дело такое. Да и не нам решать, кто кому родня. Кровь не водица, как говорится. Готов служить труду и обороне! — вытянулся дед во фрунт и щелкнул каблуками. — Давай уже рассказывай, чего удумала. — Хитро одним глазом подмигнул. — Про денежку-то мы вчера не поговорили. Почем платить-то будешь?

— Деда, а у тебя пенсия какая? — задав этот вопрос, Лиза потянула его на крыльцо и на кухню, справедливо полагая, что разговор будет долгим, а в ногах правды нет.

— Осемьнадцать тысяч, копейка в копейку, — гордо сообщил орденоносец.

— Ну вот, на первое время мы тебе ее удвоим, чтоб по справедливости было. А потом посмотрим. За хорошую работу без прогулов и пьянок обещаю премию выписывать. Пойдет такой расклад? — Лизавета уже смеялась, довольная озадаченным видом своего визави. Налила чай, бутербродов нарезала. Дала время подумать, так сказать.

— А отчего ж не пойдет? Пойдет. У нас доярка на ферме тридцать не всегда зарабатывает, а тут и условия хорошие, и от дома близко, — Василь сам улыбался в свои оставшиеся четыре зуба. — Вот завтрева договор подпишем, чтоб все по-честному, и начнем. А пить я, Лизавета, завязал, совсем. Так мне вчера стыдно за себя было, просто не передать. И к тебе приперся, старый кобель, думал, похмелиться найду чего. Не выгнала да на могилу к Машке моей отвела, как знала, что сам бы ни в жизнь не пошел с такого дела. Короче, теперь ни капли! Во! — Провел ребром ладони по горлу. — Могила!

— Верю, верю. Я ж понимаю, что ты здесь как сыч на дереве. Один да один. Съездишь со мной сегодня в город? Ненадолго. Хочу телефон тебе взять, чтоб на связи были всегда, и кое-что еще сделать. И денег надо будет снять для зарплаты будущей.

— А коза? На кого Милку-то оставишь?

— Будет здесь человек, вот он и присмотрит, — мстительно ответила Лиза. — Не все ж мне одной смотреть. Теперь это дело общественное, пусть включается.

— Загадками говоришь, Лизавета.

— Потом сам увидишь, — отмахнулась она. — Давай лучше подумаем, с чего начать нам по дому. Всего столько надо, что глаза разбегаются.

— Да понятно с чего. Березу это проклятущую убирать пора. Сколько она тебе тут места занимает. Не все ж через кухню ходить туда-сюда. Попилим потихоньку, помолясь, и дров на пол зимы хватит — вот и экономия.

— Правда. А найдется кому попилить? Ты про ферму говорил, может, там спросить? Вообще, как здесь найти строителей, копателей, сантехников наконец?

Лизе хотелось начать с туалета, а не с березы. Лежит она и лежит, хлеба не просит, а писать в деревянном дворце у дальнего забора, это зимой никаких почек не хватит, все отморозишь нафиг.

— Забор бы еще поправить, хотя здесь чужие не ходят. Может, его совсем убрать?

— Нет, Лизавета, забор еще как нужон! Неладное у нас что-то в деревне творится. Говорят люди, что лазиют по домам. Ворон вот всех на кладбище постреляли. Галок, главное, не тронули, а вороны у них — тут враги стали. Заезжие какие-то, дачники, поди. Ироды.

— В смысле?

— Чего непонятного? Приедут наркоманы, навезут оружия своего и давай палить. И по домам тоже шарются. Пока шел, смотрю, во дворе, что с краю деревни, кто-то уже побывал. Траву примяли, в окно лазили. Видел отпечатки подошв, — многозначительно произнес дед. — Я и говорю. Барбоса к тебе приведу, будем вдвоем службу служить. Он у меня серьезный, в обиду не даст. Ружьишко тоже имеется. Не боись, внучка, отобьемся.