Книга Счастливый билет, страница 30 – Юлия Зубарева

Спать ложились в два захода. Сначала гостей устроили в каюте, а потом долго пили сладкий чай втроем на палубе. Маринка сама предложила задержаться. Было бы нечестно испортить парочке такой шикарный вечер. Сама предложила, а потом краснела потихоньку, когда особо громкие вскрики будоражили ночную тишину.

— Расскажи что-нибудь интересное. Как ты живешь, чем дышишь?

Кирилл снял свои кеды и сидел на борту, пытаясь пальцами ног поймать соленые брызги от разыгравшейся к ночи волны.

— Да, Марин, давай сегодня поработай нам Шехеризадой Султановной. Чем я не падишах? А Кирюху главным визирем назначим, так уж и быть.

Димка подхватил висевшее рядом полотенце, соорудил на голове подобие тюрбана, сел по-турецки, подобрав ступни, насупил брови и произнес нарочито гневным голосом:

— Повелеваю тебе, о недостойная! Если до рассвета ты не усладишь мой слух дивной сказкой, то не сносить тебе головы. Клянусь Аллахом, не будь я всемогущий падишах!

— Слушаю и повинуюсь, мой господин.

Маринка подхватила игру, склонившись в поклоне. Надо было срочно что-то придумывать. Жаловаться на скучную свою серую жизнь или пересказывать городские сплетни было глупо и не к месту.

— Мне рассказывали, о Великий шах, что в былые времена, далеко-далеко отсюда жила-была девочка. Больше всего на свете она любила мечтать. Выйдет из дома, посмотрит на небо, и кажется ей, что не облака там плывут, а большие рыбы, что выросли такими огромными и никак не могли поместиться ни в одно море, поэтому то и очутились на небесах. И теперь нет им пристанища, приходится им плыть друг за другом вокруг земли, без сна и отдыха. Или ветер, что шелестит в листве, делает это не просто так, а каждому листочку приветы передает от других деревьев. Запутается в ветках и играет с солнечными зайчиками, зовет девочку с собой. Все секреты рассказать готов, если умеешь слушать. Вот такая мечтательная девочка была.

— А потом, что с ней потом случилось?

— А потом она выросла. Стала скучной и неинтересной. Редко смотрела на небо и совсем перестала выискивать плавники и считать хвосты облакам. Вот такая грустная сказка получается.

— Да, за такие сказки в нашем падишахском дворце сначала бы голову отрубили, а потом засунули бы в медный кувшин и заставили бы петь сутры и мантры, пока настроение повелителя опять не поднялось бы. Какую-то печаль ты, Маринка, нагнала, давай другую, веселую. Нет, молчи. Опять сейчас по стопам русской интеллигенции пойдешь. Слушай же, неверная, и не говори, что не слышала.

Жила-была девочка: в голове ромашки с единорогами, на ногах сандалики. Все из нее хотели сделать такую же обычную, как они сами. Кто взрослой называл, кто жизни учил, а она до сих пор считала облака большими древними рыбами, что никак не вымрут. Динозавры вымерли, а эти твари глубоководные эволюционировали и новую среду освоили. С ветром умела договариваться, куда она, туда и ветер за ней. Вот и наша девочка повзрослела, отрастила себе чего там положено и спереди и сзади. Слушай давай, не перебивай. Прическу красивую на голове навела и поехала на море. Выяснить наконец, правда, что эти рыбины на ночь все-таки спать за горизонт ложатся или так и болтаются на небе неприкаянные. Приехала, а тут ее как раз принцы на яхте поджидают. Заходи, говорят, Маринка, будем с тобой облака по небу гонять и ветер в паруса приманивать. Зачем тебе эта суша дурацкая, где все как воблы сушеные, только настроение нашей девочке портят. И стали они жить поживать и туристов по морю катать. Вот эта сказка, так сказка.