Книга Отцы подруг для булочки, страница 44 – Бетти Алая

— Я тебя прикончу, — рычу, хватая друга за грудки. — Что ты сделал?

— Ничего, — спокойно говорит. — Она пришла в клуб, напилась, начала танцевать, к ней пристали какие-то утырки, и мне пришлось вмешаться. Тут мне в пору спрашивать Ваня, где ты шляешься, пока твоя дочь в полном раздрае, — отпускаю его, зарываюсь пальцами в волосы. — Она сказала кое-что ещё, — тихо произносит Стёпа. — Что хотела лишь помочь тебе, что-то бормотала про измену, лучшую подругу и Всеволода. Я совершенно ничего не понял, — гляжу на Катюшу, нам определённо нужно поговорить, она в коротком клубном платье одетая тушь потекла.

Но её губы, они все опухшие. Значит, ничего Степана, это лишь секса касается.

— Ты её любишь? — вдруг спрашиваю друга, тот пристально смотрит мне в глаза.

— Я не умею любить, — усмехается. — Забирай дочь, ты ей нужен.

Он уходит обратно в кабинет, я же приближаюсь и легонько тереблю Катюшу за плечо, дочь что-то бормочет.

— Подъём, пьянчужка. Поехали домой.

— Стёпа, — она зовёт не меня.

С каких пор моя малышка перестала быть маленькой? Вот вроде бы ещё недавно она пряталась от меня под столом на кухне, а теперь лежит и зовёт мужика какого-то. Я не злюсь на неё. Сам должен был взять ответственность и сразу все рассказать.

— Папа, — Катя распахивает глаза, резко садится на постели. — Что ты здесь делаешь? — сразу надувает губы, оттягивает своё короткое платье, усаживаюсь рядом.

— Прости, — тихо говорю. — Что довёл до этого. Я виноват перед тобой, Катюш!

— Нет, — она закусывает губу. — Это я виновата. Но я видела Ульяну с дядей Севой. Что это значит? Пап, объясни, пожалуйста. Я вот вроде видела, и все логично, но не верю до конца.

— Мы любим вашу подругу, оба любим, — тихо говорю, глаза дочери становятся как два блюдца. — Влюбились той ночью, когда вы заливали измену её бывшего, алкоголем. Она тогда спальни перепутала и ворвалась к Севе. Мы тоже были не совсем трезвые.

— Но Уля, она же девственница, как и я, — Катя краснеет. Какой же она все-таки ребёнок.

— Уже нет, но речь не о том. Катя, то, что ты позвонила её матери. Зачем?

— Я думала, она повела себя аморально, — всхлипывает. — И изменила тебе с дядей Севой.

— То есть ты не увидела проблемы в том, что твоя подруга со мной встречается? — выгибаю бровь. — Тебя возмутила измена?

— Ну, — она заламывает пальцы. — Знаешь, за эти дни ты сильно изменился, стал таким активным и весёлым. У тебя даже морщины разгладились.

— У меня были морщины? — хмурюсь.

— Пап, — фыркает дочь. — Ты не то слышишь, что надо, — ухмыляюсь. — И я подумала, что тебе будет очень больно, решила сообщить родителям Ульяны, чтобы они с ней поговорили. Потому что сама я не смогла бы, — она закусывает губу, глаза Кати наполняются слезами. — А потом не выдержала, Ире сказала, а она меня отругала. Я так сильно испугалась и пошла

— К Степану, — выдыхаю.

— Я знаю, что он не пара мне пап, — всхлипывает дочка. — Но меня так влекло к нему, не могла сопротивляться этому, но теперь он чётко дал мне понять, что я его не интересую, — на губах Кати появляется горькая ухмылка. — И я попробую забыть его, точнее, для меня он просто останется другом отца, не больше, и вообще учиться нужно, а не гулять по мальчикам. Поехали домой, мне нужно извиниться перед Ульяной. Я подвела её.