Книга Двойной просчет Горячей штучки, страница 20 – Лера Виннер

Сердце колотилось где-то в горле, дышать мне было почти нечем, но срочно требовалось закрепить эффект.

Я широко провела языком по своей ладони, сделала это так, чтобы он видел.

А потом обхватил его член, провела снизу вверх и обратно, и только после накрыла его губами.

Не так, чтобы у меня был большой опыт в этом.

Не то чтобы мне много с кем хотелось заниматься подобным до того.

Всё, что было прежде, было скорее любопытством — я просто выбрала мужчину, который был мне достаточно приятен. Хотела понять, понравится мне это или нет.

С Майком определенно нравилось.

Он замер, — то ли потому что боялся довериться мне и расслабиться до конца, то ли опасаясь спугнуть меня.

С ним это и правда ощущалось естественным. Как будто ничего не было проще, чем взять его так.

Я постаралась пропустить его немного глубже, скользнула по его члену губами так же, как только что ласкала рукой. Потом ещё раз. И ещё.

Отстранилась, чтобы вдохнуть, медленно обвела головку языком. Провела кончиком по вене, потом лизнула шире, и ещё раз, но уже с другой стороны. Зажмурилась, наслаждаясь ощущением тонкой бархатистой кожи, такой чувствительной.

Уязвимое место.

А потом обхватила его губами снова, принялась медленно посасывать.

Не навык. Голый инстинкт.

Бравировать небогатым опытом не хотелось, и я не стала никуда торопиться. Придержала его у основания, чтобы удобнее было плотнее обхватить губами и начать двигаться немного чаще, но не лишая себя возможности дышать.

Древний, как сама жизнь, такой простой, интуитивно приходящий ритм.

Это ощущалось, как… власть.

Ладонь Майкла, не давя, лежала на моем затылке. Он поглаживал кончиками пальцев, сминал, но не сжимал мои волосы, и я знала, что могу сделать с ним фактически что угодно.

Заставить зарычать разочарованно и почувствовать себя полным дураком.

Или потеряться от удовольствия, от того, как горячо и медленно это было.

Я выбрала второе.

Лаская его, вдыхая его запах, я погладила раскрытой ладонью его бедро.

Замерла и попыталась взять так глубоко, как смогу — мне было самой интересно.

Майкл судорожно выдохнул, а потом тихо застонал.

Ему нравилось.

Мне тоже.

Коллинс лежал тихо, и в порыве этого азарта я мысленно сделала себе отметку отыграться и на нём.

Увлекаясь сама и увлекая Майкла, я пропустила момент, в который происходящее вдруг стало не очередным повышением ставок в нашей игре, а нежностью.

Мне нравилось чувствовать, как он напрягается и замирает. Как тяжело он дышит, стараясь задержать и продлить момент.

Что бы там ни было после, и его, и Джея я точно буду помнить до конца дней своих.

Глупо, но мне хотелось остаться для них столь же приятным воспоминанием.

Когда он легонько потянул меня за волосы, заставляя поднять голову и отстраниться, я не подумала сопротивляться, и ещё по инерции подняла лицо, чтобы заглянуть ему в глаза.

А потом поняла, что краснею. Губы влажно блестели, а в уголках глаз выступили слезы.

Ему не следовало видеть так много.

А мне — так всё усложнять.

Майкл ничего не сказал.

Если он о чём-то и думал в этот момент, я не могла понять, о чем.

В идеале, вообще не должен был.

Его безупречно уложенные в начале вечера волосы растрепались, а на лице проступил лёгкий румянец.

Он не стеснялся, нет.

И не пытался унизить меня прямым и откровенно снисходительным взглядом.