Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 130 – Анна Христолюбова

— Мне сказали, ты хотел меня видеть? — Он сощурился. — Зачем?

— Нужно найти человека. — Алексей постарался, чтобы голос звучал безразлично.

— Найти? Или найти — и… чтоб никто после не нашёл? — осклабился собеседник. Зубы у него были крупные и жёлтые, как у лошади.

— Найти. Вызнать, кто таков — имя, прозвание, чин, где квартирует, где бывает, с кем время проводит…

— Хорошо. — Снулые глаза взглянули вдруг остро, и Алексей невольно поёжился под их взглядом. — Сказывай, что знаешь.

В Петербурге задержались на две недели. Столица в ответ на великолепные свадебные торжества разразилась десятком балов и приёмов. Филипп и Владимир, которого благодарный Андрей Львович ввёл в лучшие дома Петербурга, вели активную светскую жизнь, а Алексей изнывал в «Красном кабачке».

Лесток сразу предупредил, что до осени услуги Алексея ему вряд ли понадобятся. Фаддей как в воду канул, ходить по городу днём, несмотря на грим, Алексей опасался и покидал своё обиталище лишь по вечерам. Каждый вечер он упорно отправлялся к дому на Английской набережной, ждал возле него несколько часов и под утро ни с чем возвращался обратно.

Целыми днями он лежал на лавке и смотрел в потолок. Алексей слышал, что бездействие подрывает боевой дух целых армий, и вскоре смог убедиться в том на собственном примере. Если в первые дни он обдумывал планы мести своему врагу, то постепенно мысли становились вязкими и тягучими, теряли чёткость и всё норовили переключиться на то, о чём Алексей себе думать не позволял. На Елизавету Тормасову, Лизу.

Мысли возвращались к ней раз от разу, предательское воображение, точно талантливый портретист, рисовало её образ. Оказалось, он запечатлелся в мельчайших подробностях — вот мочка уха изящной формы, розовая, как раковина из далёких тёплых морей; вот кожа на виске, отливающая перламутром; вот нежный изгиб губ, он знал, какие они на вкус…

Алексей злился, гнал лукавые думы. Старательно, как нашкодившего кота за шиворот, вытаскивал из глубин памяти образ той, другой, какой он видел её в роковую маскарадную ночь — с искажённым желанием лицом, в объятиях человека, сломавшего ему жизнь.

Но отчего-то память, так добросовестно и любовно рисовавшая юную графиню, теряла весь свой изобразительный талант, начинала юлить и петлять, будто вспугнутый выжловкой заяц, и образы расплывались, подобно пейзажу за окошком, залитым дождём. В конце концов, пришлось признать непреложный факт: девица Тормасова нравилась ему. 85

Ну и что прикажете делать с этим фактом? Как приткнуть к вставшей с ног на голову жизни?

Одним словом, к моменту, когда Владимир и Филипп собрались возвращаться в имение, Алексей был мрачен, молчалив и раздражён до последней крайности. Однако возвращение облегчения не принесло. Теперь ему ужасно хотелось увидеть её. Алексей понимал, что делать этого категорически нельзя — станет только хуже, но железная воля, которой он всегда так гордился, вдруг сделалась мягкой, как воск. И в конце концов Алексей сдался. Он взглянет на неё. Издали. И сразу же уйдёт.

* * *

В субботу, ближе к вечеру, Алексей пробрался в сад Тормасовых со стороны леса. Именно здесь он в прошлый раз встретил Лизу. Старый пруд с одной стороны так густо зарос ракитником, что в нём можно было легко скрыться от посторонних глаз.