Книга Истинная для инопланетного правителя, страница 52 – Элисса Тир

— Ты помешался, – сказала я однажды, застав его за этим занятием.

— Я счастлив, – поправил он. – Это называется «быть отцом».

— Ты и так был счастлив.

— Был, – согласился он. – А теперь – в квадрате.

Я села рядом, положила голову ему на плечо. Мы смотрели на спящего малыша, и тишина была наполнена любовью.

— Айдан, а если у нас будут еще дети?

— Будут, – уверенно сказал он. – Сколько захочешь.

— А если я захочу много детей?

— Я только за.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Я люблю тебя.

— Я знаю. И я тебя – больше жизни.

— Но тебе нужно вернуться к работе, – сказал я четко. – Нам безопаснее жить в мире, который создаешь ты, а не кто-то другой.

И он с этим согласился. Уж не думала я, что самым сложным после родов будет оторвать отца от ребенка. Это умиляло и волновало меня. Но мы искали баланс.

И через пару месяцев он был найден.

Именно тогда Айдан пришел с неожиданными новостями. Он подготовил мне подарок, от которого я чуть не упала в обморок на месте.

День прилета выдался ясным. Три солнца сияли особенно ярко, будто тоже встречали гостей.

Мы стояли на посадочной платформе: я, Айдан с малышом на руках, Зара и несколько слуг с цветами. Я нервничала так, что тряслись колени, тошнило от волнения, и только присутствие мужа удерживало меня от того, чтобы не упасть.

— Дыши, – шепнул Айдан, сжимая мою руку. – Все будет хорошо.

— А если она не захочет разговаривать со мной? Если обижена, что я не вернулась?

— Она твоя мать. Матери не могут долго обижаться на детей.

Корабль показался на горизонте. Серебристая капля, быстро растущая в размерах. Он опустился на платформу мягко, почти без звука, трап выдвинулся, и дверь открылась.

Первой вышла мама.

Я узнала ее сразу. Родное лицо, родная фигура, родные седые волосы, которые она так и не научилась красить. Она щурилась от непривычно яркого света трех солнц и искала меня взглядом.

— Мама! – крикнула я и бросилась к ней.

Мы столкнулись, обнялись, и я разревелась в голос, уткнувшись носом в ее плечо, вдыхая знакомый запах ее духов.

— Лия, – шептала она, гладя меня по голове. – Лиечка, девочка моя, живая…

— Я живая, мама, живая, – всхлипывала я. – Прости, что не вернулась, прости, что заставила волноваться, прости меня.

— Тише, тише, – она отстранилась, вытерла слезы с моих щек. – Дай посмотреть на тебя.

Она рассматривала мое лицо, мою фигуру (уже почти вернувшуюся в форму после родов), мой наряд, украшения. И вдруг улыбнулась. Тепло, по-матерински.

— Ты похорошела, – сказала она. – Светишься вся. Счастлива?

— Очень, – ответила я. – Мама, познакомься. Это Айдан.

Он подошел к нам, осторожно, будто боялся спугнуть. На руках у него спал наш сын, завернутый в тонкое одеяльце.

— Здравствуйте, – сказал он на чистом русском языке – выучил специально для этого момента. – Я Айдан. Ваш зять.

Мама смотрела на этого огромного золотистого инопланетянина, на его острые скулы, на его благоговейное выражение лица, и молчала.

Я затаила дыхание.

— Зять, значит, – сказала она наконец. – А это кто? – Она кивнула на сверток в его руках.

— Это ваш внук, – тихо ответил Айдан. – Сол.

Мама шагнула ближе, заглянула в личико спящего малыша. Увидела золотистую кожу, тонкие черты, уже угадывающееся сходство с отцом.