Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 28 – Анна Рудианова

Идти было недалеко, но они и не торопились. Прохожие суетливо оббега́ли их медленную парочку. Синицына шла, восхищаясь их нелепым приключением, залипала в витрины на чересчур яркие вещи, причём в пропорции к цвету увеличивалась задержка и протяжность восторженного туповатого: «Ва-а-а-ау».

А Хворь следил за тенью, что таскалась за ними, перетекая от одной арки к другой. Он старался, не показывать девушке своей тревоги. Давид привык не афишировать эти виде́ния. Но подставлять одногруппницу второй раз за неделю не хотелось.

Кот выпрыгнул на них неожиданно. Царапнул густую тень в подворотне и зашипел.

Давид отступил на шаг. Животные не любили его, а он опасался животных. И коты, и собаки явно видели то же, что и он сам. И всегда предупреждали о появлении чёрных монстров шипением или рычанием.

А так как рядом с Давидом всегда тёрлась какая-нибудь тварь, все коты шипели на него, а собаки рычали. Некоторые даже бросались. Заколебался потом прививки делать…

— Тише, тише, — Синицына присела на корточки и протянула руку. Кот зыркнул на Давида, осторожно переступил лапами и понюхал пальцы девушки. — Красивый… Очень красивый. Рыжий, толстый, пушистый. Может, мейн-кун? — почему-то спросила Ира у Давида. Он не знал и буркнул первое, что пришло в голову:

— Может, питерский бомжеватый…

Кот не представлял из себя ничего особенного: дворовое облезлое мяукало с длинными усами. Ещё и с хитрющими жёлтыми глазищами.

Может, сейчас тень появится, кот шуганётся и набросится на Синицыну, раздерёт ей лицо когтями и попадёт по яремной вене, у Иры начнётся кровотечение, и она умрёт. Даже не успеет привиться от бешенства.

— Может, и мейн-кун. Пойдём? — всеми силами сохраняя спокойствие, предложил Давид. Сам не сдвинулся с места, боясь спровоцировать животное. Пальцы нашарили и сжали расчёску в кармане.

Но кот уже ластился к девушке, мёл пушистым хвостом по рукам и судя по восторгам — мурчал.

— Я его себе возьму! — воскликнула счастливая Синицына, подхватывая кота на руки. Капюшон сполз с её головы, открывая фиолетовые пряди, наэлектризованные искусственным наполнителем пуховика и от этого вставшие дыбом.

Странная райская улыбка растянулась на лице девушке, И Хворь недоумённо поинтересовался:

— Как можно так радоваться бездомному котяре?!

— Так он же красивенький.

«Верни его!» — заскрипело над ухом. И Хворь с ужасом увидел, как кот дёрнулся из рук Синицыной, вывернулся и спрыгнул на асфальт, выгнул спину дугой и оскалил клыки. Протяжное шипение прервалось скрежетом тормозов, кот испугался машины и исчез в подворотне.

Давид сделал глубокий вдох, предпочитая не оборачиваться и не знать, что же стояло за его спиной. Скрипучее дыхание ощущалось холоднее февральского мороза. Хворь быстро осмотрел девушку и, поняв, что она даже не поцарапалась, с облегчением выпустил рукоятку расчёски.

— Он всё равно блохастый или заразный.

— Думаешь? — с сомнением переспросила Ира.

— Ты реально собралась его домой тащить?

— Конечно.

— Зачем?

— Ему холодно, наверное. Он голодный.

— Мне тоже холодно.

— Тебя тоже домой притащить? — Ира ответила с улыбкой, слегка язвительно и с подначкой.

И Давид почувствовал, что краснеет. Он не знал, зачем сказал про холод. Его организм старался всеми силами оттянуть возвращение домой, вот и выдавал всякую дурь. К тому же в любой момент на него опять начнёт наседать чернота, и хотелось отгородиться от этого скрежета. Но это только его монстры. Незачем сваливать на других его борьбу.