Книга Блюз поребриков по венам, страница 68 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

* * *

Дом, ну то есть Василисин дом, встречал нас запахом жареных чебуреков и… чёрным котом. Прямостоящим. С полотенчиком в лапах и в фартучке с рюшами.

Кот при виде бледной Василисы с клоком окровавленных волос завопил как сирена:

— Ох, угробили мне девоньку! Я же ещё в прошлый раз предупреждал! Не годится она для полевых работ! А вы! Изверги!

Под вопли кота Дизверко, который решил подняться с нами, слинял, не прощаясь, оставив меня на растерзание домовому.

Помнится, в школе в старших классах была какая-то книжная муть про кота, который даме чистый спирт вместо водки наливал. Я так-то литературу не очень любил, мне сочинения соседка по парте писала, но кот где-то с примусом отсвечивал.

— Феофан Валерианович, не кричите, – подала голос моя болезная блондинка. – Мне бы в душ и покушать.

Кот как-то быстро сдался, шерсть на загривке улеглась, и он, защёлкнув дверь на замок, отступил вглубь квартиры:

— Да, я чувствую, как от вас разит.

— Это не от нас, это от Иствуда.

— А…

— Потом, всё потом, – Василиса скинула свои ходули и поплелась в ванную босиком.

— Ну и ты заходи, что ль, – передо мной вместо кота уже стоял невысокого роста старичок с широкой бородой, похожей на мочалку, и в лаптях.

Я зажмурился, потёр глаза, старичок никуда не делся.

— Да не испарюсь, хоть уморгайся. Я Феофан Валерианович, домовой. Служу Василисиному роду верой и правдой много веков. А ты кто будешь, мил человек?

— Котёночкин Клим Анатольевич. Утверждают, что я видящий, но пока у меня чувство, что я сумасшедший, раз с котом разговариваю.

— Это ничего. Потом пообвыкнешься. Васька, и та тоже не сразу втянулась, хотя с детства бок о бок со мной жила и с городской нечистью водилась. А пока приняла всё как должное, чутка шарахалась.

Я стоял посреди прихожей в квартире, где вкусно пахло едой, и разговаривал с чёрным котом, который обернулся старичком. И что-то особого ужаса это уже не наводило. Раньше я бы как подумал? Что лучше бывшая тёща (гвоздь ей в печень), чем говорящий кот. А сейчас что? А ничего. Ну кот, ну говорящий. Я начал привыкать? Или моя кукуха настолько улетела, что ей уже всё равно? Или так проголодался, что за ужин душу продам?

— В кухню я тебя, такого вонючего, не пущу, не обессудь. Вот Василиса из душа выйдет, сам пойдёшь отмываться. А пока туточки посиди, я тебе на пуфик клеёночку подстелю.

— Так я и вместе с Василисой могу душ принять. Быстрее будет, – воодушевился я.

— Ты мне тут поговори ещё! – пригрозил кулаком дедулька. – Ты вначале на девице женись, окольцуйся, а потом уже с ней по баням кувыркайся!

— Так, а чё я сразу?

— Вот и ничё! Держи клеёночку, не запачкай обивочку! – старичок ещё попыхтел в свои пышные усы про времена и нравы, молодёжь и наглость, а потом ушёл на кухню, где застучал тарелками и вилками.

Ну хоть накормят меня, и то плюс.

А минусом было то, что Василиса вышла из ванной через полчаса! И то только потому, что я начал барабанить ей в дверь. До того я заманался ждать, сидеть на клеёнке и вонять.

Вот только же в канализации спало между нами напряжение. Я больше не испытывал желания прибить блондинку и забить гроб её же каблуками!

И снова здорова! Бесит она меня своим чистым видом и ароматом! Ещё и халат пушистый на себя натянула, стерва! Мне наверняка халата не приготовила! Хотя если он у неё был мужской халат на всякий случай припасён, то, вообще, в асфальт бы закатал и не посмотрел, что напарница!