Книга Блюз поребриков по венам, страница 138 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

Там у меня украли кошелёк, ключи от машины, и я сгорела на солнце. Но вместо того, чтобы впасть в депрессию, наслаждалась жизнью и музыкой.

— Ой, Надька, если об этом Клим узнает, язык тебе отрежу! – поругалась на неё чуть слышно, чувствуя как полностью растворяюсь в звучащем во мне блюзе.

Именно в этот момент входная дверь хлопнула повторно, и в кабинет ввалились шестеро мужчин в чёрной одежде с надписью «СОБР» поперёк груди. Все в шлемах и балаклавах, лиц не видно. И все почему-то наставили оружие на Алёну Александровну.

— Руки за голову! Вы арестованы за покушение на убийство сотрудника при исполнении! – произнесли голосом Леньки Кораблёва из-под шлема.

* * *

А русалка пожала плечами, не прерывая пения.

Ответил вошедшим Дизверко, лихо козырнув своей красной корочкой у полицейских перед носом:

— Во-первых, сотрудник мой. Во-вторых, он уже убит. – На возражения Короблёва быстро поправился: – Но скоро встанет. Так что волноваться не о чем.

— Как убит? – Кораблёв проверил удостоверение СМАКа и уставился на Клима. Потом стянул шлем с головы и протёр глаза.

Я чуть повернула голову, чтоб тоже посмотреть. К Иствуду возвращался нормальный цвет лица. Из синюшно-жёлтого тело Клима стало розоватым и покрылось красными неровными пятнами.

Ритуалы ведьм, они такие ненадёжные. Надежды, что сработает, особо никакой, а проблем потом оберёшься. Мне ещё Феофан рассказывал, как ведьм сжигали за неудачные привороты, когда вместо возлюбленного юноши к девушке приходил умерший три года назад родственник.

Но я чувствовала, что Клим приходит в себя. Вот поднялась его грудная клетка. Вот в такт русалочьему блюзу дёрнулись пальцы. Вот он сжал мою руку.

Я не выдержала, перекатилась к нему и обняла.

Клим обнял в ответ, и я скорее почувствовала, чем услышала его изумлённое удивление:

— Я всё-таки живой? Реально думал, что коньки двинул, Вась! Как я тебя рад видеть! А скажи-ка мне, возьмёшь мою фамилию?

Немного растерявшись от неожиданного предложения, я тут же согласилась:

— Конечно!

— Что? – недоверчиво уточнил Иствуд. – Прямо будешь Котёночкиной?

— Ни за что! – меня аж передёрнуло от ужасного звучания. – Но замуж за тебя выйду. - Я решила, что это предложение.

— Вот и славненько, – он подтянулся и поцеловал меня. Не страстно и резко, а нежно и медленно. У него от потери крови, как и у меня, голова кружилась.

Песня русалки утихла. Алёна Александровна прокашлялась и, будто сама себе не веря, прошептала:

— Получилось.

— Ну и отлично, – подвёл итог Кораблёв и властным тоном, не терпящим возвращений, предупредил: – Но вы все арестованы! До выяснения.

Клим перевёл взгляд на него и недовольно забронился:

— Ты где шлялся, паскуда?! Ты б ещё через неделю прискакал! Я тебе хрен знает когда звонил!

— Хрен пусть знает, а я с ордером на арест Боярова зато! – самодовольно выпятил грудь Алексей и достал мятую бумажку из кармана бронежилета.

Клим тяжело и нелицеприятно вздохнул.

— Молодой человек, пройдёмте, обсудим смерть Павла, – Дизверко вместе с Хворем обступили полицейского с двух сторон и, игнорируя остальных вооружённых людей, потащили к стене кабинета.

Кораблёв тут же встрепенулся:

— А где он?

— Вот в углу валяется, тоже не живой.

— Тоже встанет?

— Надеюсь, что нет.

— А кто его?