Книга Соната Любви и города, страница 26 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

— Я вызову такси.

— Нам не по пути, — заявляет Люба, теребя зонтик и воюя с ветром, который так и норовит задрать её юбку выше головы.

Я вопросительно смотрю ей в глаза. Ну давай уже, не ломайся, как советский автопром, поясни.

— Тебе же в Кронштадт. А я живу в другом месте.

— А снизу подо мной живёт сестра?

Люба недовольно морщит носик и кивает.

— Диктуй адрес, я вызову такси.

Она нехотя называет улицу и дом, я вбиваю в приложение и молчу. Меня раздирают противоречивые чувства, а я не привык с девушками канителиться. Есть отлично отточенная схема: улыбнулся-угостил-переночевал-попрощался. А не вот это вот всё!

Минут через десять, которые мы провели в полном молчании, играя в гляделки, к воротам подъезжает такси. Посадив Любушку на заднее сидение, падаю рядом с водителем. Чувствую затылком недовольный взгляд, как метку снайперского прицела. Усмехаюсь. Это даже заводит в какой-то степени. Но вот куда по итогу заведёт, непонятно.

Зато я теперь знаю, где живёт прекрасная Любовь Николаевна. На противоположном конце города от меня. Правда, от Кронштадта всё — в противоположной стороне. Но тут прямо два моста надо проехать, чтобы до Любушки добраться. Дворцовый и Александра Невского. Все красоты Города посмотреть. Особенно меня впечатлил дух атланта, сорвавшийся со стены и помчавшийся вслед за такси с литературными матюгами. Город, как обычно, скатывается на гадости, стоит мне оказаться в центре даже проездом.

Так вот, приехали мы на Новочеркасский проспект — в старенький район со скопищем пятиэтажек и огромным стеклянным утюгом, возвышающимся среди них. Любушкины окна как раз должны выходить на этого пугающего монстра с надписью «Банк Санкт-Петербург» на фасаде. Потому что живёт моя снежная королева в новенькой девятиэтажке рядом с этим самым утюгом.

Такси отъезжает, я топаю следом за Любой.

— На кофе пригласишь? — кидаю пробный шар и получаю тут же категоричный аут:

— Нет.

— Я и на чай согласен, — улыбаюсь как можно шире и здороваюсь с ухоженными бабульками на скамейке возле парадной. Они провожают нас сканирующими взглядами. Нехилая охрана.

— Чая нет, — бурчит Люба, кривя губы, и лезет в сумку за ключами.

— И воду отключили, — задумчиво протягиваю я, придерживая отворившуюся подъездную дверь, успев словить её прямо перед лбом Любаши. — Можешь не благодарить.

А она и не собирается, фыркает и, пропустив на улицу маму с ребёнком, входит в парадную.

А я, как привязанный, иду за ней.

Не люблю незнакомые места, парадные, дома. В них всегда можно встретить кого-нибудь из существ Города. Но этот дом мне нравится, плиточка на полу, картинки на стенах, телик, разговаривающий где-то неподалёку. Прекрасная слышимость в этом новом ЖК, и наверняка не завелось ещё никаких паразитов вроде домовых. Люба тормозит на первом этапе возле почтовых ящиков.

— Дальше я поднимусь сама, — она смотрит мне в глаза решительно и хмурит брови.

— Не сомневаюсь, но я всё же провожу.

Что я, зря притащился в такую даль? Зря окучивал эту недотрогу, чтоб уйти ни с чем? Поэтому, не слушая слова благодарности от Любушки, поднимаюсь с ней на лифте на третий этаж.

Возле дверей квартиры с шикарным номером тринадцать решаю идти ва-банк. Наклоняюсь, чтобы поцеловать Любу, но она отскакивает, прижимается спиной к двери и шипит рассерженной кошкой.