Книга Соната Любви и Города: Магия Ковена, страница 11 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

— Ничего не поведаю, — фыркает Люба, но послушно топает за мной и садится на скамейку под деревом. Ножки складывает вместе и немного набочок отводит, соединяя икры. Так, наверное, сидят настоящие леди. — Мне нужны подробности, прежде чем я что-то расскажу. — Букет Люба аккуратно пристраивает рядом с собой, между нами ставит сумку и сцепляет руки в замок.

— Подробностей не так уж много. Во время операции, — я задумываюсь на мгновенье, как бы так рассказать про чёрные нити, Ксению Блаженную и Смерть, чтоб не показаться полоумным, — у Паши случился приступ. И я, спасая его, увидел на нём порчу.

Люба слушает молча, вопросов не задаёт.

— Мне показалось, что операция прошла успешно, — про явление Смерти решаю промолчать, — а сегодня после твоего ухода из больницы у Паши случился сердечный приступ, который никак нельзя связать с ушибом грудной клетки. Значит, порча активизировалась в момент твоего посещения. Вот я и решил, что это твоих рук дело.

— Хорошего же вы обо мне мнения, Анатолий Климович Котёночкин, — с каким-то непонятным мне сарказмом произносит Люба моё полное имя.

— Ты могла делать это неосознанно, в порыве зависти, злости.

Люба нервно поправляет рукой причёску. Кисть в перчатке кажется такой тонкой, изящной.

— Я этого не делала, — категорично отрезает Люба.

— Но ты знаешь, кто это сделал?

Люба задумчиво кивает, рассматривая кусты напротив скамейки. Я тоже перевожу взгляд на заросли, ничего и никого интересного там нет.

— Я догадываюсь, кто это может быть. Но чтобы снять порчу и достоверно узнать, кто её навёл, мне нужен тот предмет, через который работали, — вздыхает Люба.

— Нам нужен.

— Что, прости? — она наконец-то отрывает взгляд от кустов и смотрит на меня внимательно и задумчиво.

— Нам надо найти предмет, — повторяю безапелляционно. Я бы её и за руку взял, но, боюсь, улетит голубка.

Она несколько секунд хлопает глазами, изображая усиленную силу мысли, но потом всё-таки кивает.

Удивительная девушка, даже ни разу не назвала меня сумасшедшим. Видимо, любит фэнтези. Или, как мама говорит, все женщины немного ведьмы, поэтому Любу не смущают мои слова.

— Подвезешь? — внезапно спрашивает она. Серые глаза прожигают решительностью.

— Сейчас? — я немного теряюсь. Ночь уже, куда она собралась?

— Сам же говоришь, дело срочное. Вот и проверим. — Она не просит, она приказывает. Королева.

— Только если на мотоцикле, — не могу сдержать улыбку. Уже представляю, как она вцепится в меня ладошками в этих перчатках с рюшечками.

Странный этот Котёночкин. Не скрываясь говорит про порчу, объясняет, как выглядит эта гадость. Ничего не боится? Или не понимает, что его засадят в больницу для душевнобольных и кормить будут только овсянкой с шелухой?

Но если он прав, порчу навела ведьма.

Кто же ещё?

И я даже знаю, что виновата действительно я. Не уследила, не защитила.

Медлить нельзя. Очень не хочу просить Котёночкина о чём-либо. Но мне нужно попасть в больницу. Сегодня.

Перспектива ехать на двухколёсном катафалке с открытом верхом пугает до коликов в животе.

Монстр моргает фарой на носу, когда мы подходим к нему. Огромный чёрный мотоцикл больше похож на скелет доисторического ящера или на существо, упакованное в костлявые доспехи. Я бы ни за что на такое не села. Но Анатолий ловко забирает у меня букет и зонт, беспощадно запихивает их в боковую сумку на мотоцикле с левой стороны. Ткань явно непромокаемая, удобно. Отдаёт мне свой шлем. А на лице такая довольная улыбка, будто я ему только что всё своё имущество отписала.