Книга Грёзы третьей планеты, страница 66 – Коллектив авторов, Елена Третьякова, Ярослав Хотеев, и др.

— Я не поеду, – у меня же слова слетели не задерживаясь.

Вот тут он не выдержал, выдал и про бога, и про мать, и всякие другие интересные вещи. Вездеход взревел, газанул по жиже, гусеницы сложились, и он рванул экранолётом по ровной поверхности, быстро сжимаясь в точку.

* * *

Пахло вкусно.

— Вадик, пойдём. Я борщ сварила и "Наполеон" испекла, – сказала Алёна, зайдя в кабинет. Вокруг суетился Вася, расставляющий книги.

— Ага, сейчас, – ответил я и продолжил лежать.

Так хорошо было на диване смотреть через стеклянную крышу на Купол, на вечереющее над ним небо. В мозгу вяло ворочались мысли – надо что-то ответить Василевичу. Он затеял перестройку Купола: раздвижной захотел сделать, раз климат снаружи помягчел, иногда можно и дохнуть свежего. И, мол, на Вас, Вадим Юрич, и Вашу супругу очень рассчитываем.

Понятное дело. Алёна вон крышу поменяла, Васюлия перепрошила – он теперь шёлковый и тихо в уголке дремлет, лишь иногда пылесосит да книги из бумажной библиотеки (открыли недавно) перетаскивает. Я люблю почитать перед сном. Пара страниц – и готово, сплю.

Федька в садике верховодит, мастерят они там чего-то. Дыру жестью заколотили, и сын там вроде главный колотилка – бух-бух.

Соседи траву косят целыми днями. Сами, помощников куда-то задевали.

Хорошо стало.

Я сейчас. Полежу ещё чуть-чуть и приду.

Лучи субботнего солнца пронизывали гулкую лекционную аудиторию.

Привлекая ускользающее студенческое внимание, профессор с силой долбил костяшками пальцев по кафедре и скалил инкрустированные искусственными рубинами, вспыхивающие на солнечном свете зубы.

— Слушаем сюда, неучи, не отвлекаемся! Эй, галерка! Пишем, пишем, на зачете все будет!

На бортике кафедры соседствовали тяжелая трость с резным набалдашником, зачитанный том «Основ гидролизной трансгрессии» и матовый антрацитового цвета цилиндр. В паузах между фразами профессор смахивал с цилиндра невидимые пылинки. Скроенный из антикварной церковной парчи профессорский жилет переливался жидким красным золотом.

Мира находила профессора вульгарным. На самом деле, Мира затруднилась бы назвать критерии вульгарности, но так считал ее папа, часто говоривший, что низшие классы отличаются дешевой потребностью в общественном внимании.

Глядя за окно, Мира мечтала, как сдаст зачет и получит, наконец, от папы давно обещанный мобиль новейшей модели. Как поедет с подружкой смотреть на быт социальных неудачников, вести стримы и учить подписчиков вкусу настоящей жизни.

Сосед слева аккуратно толкнул ее под локоть.

— Ты конспекты вела? Списать есть?

— Лешик, у меня не все, – шепотом ответила Мира, с сожалением отвлекаясь от мечтаний. – Он иногда такую пургу несет, непонятно, что писать.

Сосед, пристально посмотрев ей в глаза, разглядел в них что-то, на что коротко пожал плечом.

Обычно Мира избегала Лешика по причинам классового свойства. С его социальным уровнем он мог рассчитывать только на урезанное обучение. Гильдия некропанков, или, как их еще называли, наездников смерти, заплатила за Лешика, но все равно доступ к престижным курсам, открытый для таких, как Мира, студентов высшего круга, ему был закрыт.

Вообще, считала Мира, низшим классам слишком много позволено.