Книга Грёзы третьей планеты, страница 135 – Коллектив авторов, Елена Третьякова, Ярослав Хотеев, и др.

Инсектоформ – сороконожка нес инспектора, поджав четыре пары брюшных ног в виде импровизированных носилок. На склонах кренило, и инспектору чудилось падение.

По закону экзоскелеты разрешались только по случаю «некомпенсируемой инвалидности» и только вне Земли. Лежа лицом вверх, инспектор избегал смотреть на пилота. Внутри колпака, в лямках, на суппортах с датчиками сокращался безрукий и безногий комок обтянутой гипертканью плоти с человеческой головой.

Земляне в космос не хотели, поэтому «Горпром» сделал ставку на некомпенсируемых инвалидов в экзоскелетах – «неков». В эпоху вирусных пандемий инвалидов стало много. На Земле они быстро угасали. «Горпром» же гарантировал пожизненное трудоустройство, хорошие деньги, передовые технологии в медицине, социальную помощь. На перспективные разработки выделялись серьезные деньги. Беспомощные в земных условиях, инвалиды получали полноценную жизнь во внеземном коллективе. Их становилось все больше, и громкоголосые лидеры «Партии Людей» требовали недопущения «неков» обратно на Землю. Из крикливых выступлений было неясно, что двигало политиками – страх или глупость. Но кому-то это было выгодно.

— Леонид, Вы давно здесь? – спросил инспектор, заставляя себя проигнорировать неисполнение приказа и иронию в голосе разведчика.

— С начала. До этого – Марс, еще раньше – Луна-3.

«Луна-3» означало интернат восстановительной терапии для неспособных к самостоятельной жизни на Земле. Открыв программу по реабилитации инвалидов, «Горпром» облегчал бремя на земной бюджет и одновременно создавал группу работников в ближнем космосе, куда здоровые не шли.

В периоды возобновляющихся вспышек вируса нек-интернат на «Луне-3» пополнялся десятками, если не сотнями жертв. Многие потом работали на внутренних планетах и астероидах.

— Вирус? – поинтересовался инспектор, почти уверенный, что ответ будет положительным.

— Да, Корона-53 – отозвался разведчик. – Непроходимость сосудов. Полная ампутация конечностей в шесть лет. Так что привык. А в инсектоформе я почти свободен. На внутренних планетах с меньшим тяготением уж гораздо свободнее Вас, например.

— Семья есть? – спросил инспектор.

В эту секунду почва под ногами поползла, инсектоформ съехал по движущейся породе, наткнулся на камень и изменил направление движения. Быстро-быстро перебирая конечностями, Леонид вместе с текущим в расщелину песком пополз вниз.

— Не бойтесь, – сказал он инспектору, – держитесь.

Гигантская металлическая сороконожка засеменила по склону, потом вдруг мотнулась в сторону. Выпирающими в сторону коленками сороконожка зацепила грунт. Инспектору прищемило ноги, он закричал и выругался. Сознание сквозь боль фиксировало движение инсектоформа наверх и вглубь какого-то укрытия. Шорох стекающего грунта затих.

Стало темно. Пилот включил фонарь.

— Надо же, – сказал Леонид, – вот попали! Судя по эхолоту, каверна метров на пятнадцать. На карте здесь ничего нет. Нас засыпало. Один бы я вышел, с Вами – нет. Поэтому ждем. Сигнал и координаты я послал.

— А ты крепок, разведчик Леонид! – отходя от боли, хмыкнул инспектор, испытав неожиданную для себя приязнь к спасителю. – Ну давай, посидим в дыре, а я тебе пока что-то интересное расскажу. Послушай внимательно, не торопись и скажи, что об этом думаешь.