Онлайн книга «Грёзы третьей планеты»
|
Послушавшись совета, я уставился на свою блестя… мама родная. Да новенькая рука вся ржавчиной пошла! — Выхода у тебя два: инвалидность или полностью новая рука. — Боюсь, денег не хватит ни на тот, ни на другой вариант. Мы посмеялись вместе, хотя никто из нас не веселился. Мастер отошёл к длинным стеллажам с оборудованием и вернулся со знакомым синим баллончиком. — Держи. Больше ничем помочь не могу, прости. Приняв ценный дар, улыбнулся сквозь непрошеные слёзы. — А изоленты не найдётся? Будет полноценный ремонтный набор. — Не поможет, увы. Часа на два вэдэшка тебе подвижность вернёт, но о большем и не мечтай. * * * Ещё совсем недавно я верил, что у меня есть надёжная, стабильная работа. Денег платили мало, но в нашем мире бушующем будешь рад и этим крохам. После операции шансы найти новую работу были невелики, но вполне реальны. С ржавеющим протезом? Очень смешно. На мою удачу, мастер отказался брать деньги за осмотр – мол, в такой ситуации он будет последней сволочью, если ещё и оплаты потребует. Но сбережений хватит на месяц-другой жизни в убогой квартирке, а потом – добро пожаловать на улицу. Первым делом я наведался в офис компании. Наверное, надеялся на какое-то проявление человечности со стороны винтиков системы. Мы не виноваты, обращайтесь в клинику. Ну разумеется. Попрошу не отвлекать, у меня полно пациентов. Оборудование было закуплено согласно государственному реестру. О, извиняюсь за беспокойство. Как Вы попали в мой кабинет?! Какой ещё реестр? А! Объясню по-простому, чтобы Вы поняли: в список попали те, кто выиграл тендер. Всё по-честному, так что освободите помещение немедленно. Конечно, нижайше откланиваюсь. * * * Тряска в вагоне монорельса под пробуждающуюся боль в предплечье. Лекарство я забыл купить, увлёкшись поиском справедливости. Тесные стены квартиры и тело, выгнутое дугой. Утром потратил треть баллончика, чтобы суметь пошевелить пальцами. В мутном зеркальце отражалась небритая физиономия с огромными синяками под глазами. Урвал минут десять сна за ночь, не больше. Куртку я надевал куда дольше, чем спал. В вагоне люди старательно обходили меня стороной и косились недобро. Оно и верно, за ночь я изрядно протух, а на душ не решился, боясь мочить протез лишний раз. Простите, люди добрые, не со зла. Перед офисом компании заприметил троих коллег, уже бывших, переминавшихся с ноги на ногу. Их постигла та же беда, что и меня. Дешёвые протезы и никакого будущего. Перекинувшись парой слов, мы устроили небольшой пикет, требуя от компании потратить чуть больше денег на инвалидов. Сотрудники, выбегавшие и вбегавшие в красочное здание, смотрели на нас с презрением, но никто не пытался нас прогнать. В отличие от пары полицейских экипажей, не пожалевших на нас ни брани, ни крепких дубинок. Если до этого у меня болела отсутствующая рука и душа, то теперь – всё тело целиком. Мы с коллегами разошлись, вытирая наиболее чистыми частями одежд окровавленные лица. * * * В вагоне монорельса я занял самое паршивое стойло по центру, прямо в гармошке, соединяющей две половинки поезда. Шумное и самое грязное место на сквозняке, здесь легко избежать брезгливых взглядов и осуждающих вздохов. Простите, люди, я случайно среди вас. Зачем-то поднял голову и повстречал взгляд ясных голубых глаз. Девочка лет семи, ещё не успевшая преисполниться устоев общества. Я не был готов к искренней жалости, так что вновь уткнулся в стенку. По которой змеилась трещина. |