Книга Спасти эльфа, страница 97 – Анна Жнец

Деликатная, понимающая Ивланна никогда не упрекала Эвера за его страхи. Ни разу за весь год не попыталась ступить на запретную территорию. Она без лишних слов приняла негласное правило: в постели Эвер ведет — и не стремилась его нарушить. Хотела ли Ивланна разнообразия? А может, ее устраивал сложившийся порядок вещей? Эвер не знал. Они не говорили на эту тему, но сегодня он впервые почувствовал, что готов. Готов попробовать.

В груди задрожало, когда Эвер разомкнул губы и выдохнул в тишину спальни:

— Сегодня я хочу, чтобы сверху была ты.

Глаза жены распахнулись. То, как жадно после этих слов она посмотрела на супруга, на его голый торс, на туго сидящие на бедрах штаны, сказало о многом. Ивланна давно хотела получить его так. Мечтала об этом не одну ночь. Едва сдерживалась. Похоже, Эвер предложил исполнить одну из ее самых жарких эротических фантазий.

— Ты уверен? — С ног до головы она окинула мужа взглядом, полным темной неприкрытой жажды. Каждый ее жест, каждая черта дышали нетерпением.

Боясь растерять решимость, Эвер не ответил — лег на кровать рядом с женой. На спину. Принял ту самую позу, которая всегда заставляла его волноваться и чувствовать себя уязвимым.

Пора было одолеть призраков прошлого. Переступить через свои страхи. Поставить в той истории жирную точку и идти вперед.

Когда Ивланна нависла над ним, когда оседлала его бедра, Эвер напрягся, но тут же расслабился. Паника не сдавила горло холодной рукой. Под ложечкой не засосало от нарастающей тревоги. Он даже не почувствовал дискомфорта. Впервые Эвер смотрел на жену с такого ракурса, снизу вверх, и вид ему открывался до безумия соблазнительный: плоский живот, острые обнаженные груди с коричневыми сосками. Ивланна наклонилась, и комнату по обе стороны от его лица закрыла завеса длинных черных волос. Женские ладони уперлись ему в грудь, и Эвер ощутил, как его сердце бьется в центр одной из этих теплых ладоней.

Страха не было. Болезненные воспоминания отступили. Призраки прошлого, корчась в агонии, утекали в темную щель подсознания, чтобы навсегда остаться запертыми за толстой ментальной дверью. С удивлением Эвер понял, что рядом с Ивланной — не важно, над ней или под ней — он чувствует себя не беспомощным — защищенным, не слабым, а сильным, не зависимым, а равным.

Он понял, что любовь исцеляет. Если это настоящая любовь.

Первой за поцелуем потянулась Ивланна. Обычно в постели, зажатая между Эвером и кроватью, она была до неприличия жадной и нетерпеливой. Стонала на всю комнату, двигала бедрами, как сумасшедшая, подгоняла любовника шлепками по заднице. Страстная, громкая, разнузданная. Она не целовалась — высасывала из Эвера душу. Не отдавалась — брала, даже когда лежала на спине с раздвинутыми ногами. А ее привычка во время любви нашептывать ему на ухо непристойности! Первое время Эвер смущался до багровых щек и ушей, но потом научился находить в скабрезных словечках своеобразное удовольствие. Иногда даже отвечал супруге в ее манере.

Стыдно было вспоминать, что он говорил ей под прикрытием темноты.

— Ты такая…

— Какая такая?

— Влажная, жаркая.

— Ммм…

— Обожаю твою грудь.

Эвер и правда ее обожал. Грудь Ивланны была его тайной слабостью, и сейчас, целуясь с женой, он с восторгом мял в ладонях мягкие упругие холмики. Выкручивал пальцами соски. Заставлял Ивланну подаваться вперед, чтобы ловить их губами, эти восхитительные твердые горошины, и ласкать, лизать, посасывать. Сначала — один, потом — другой. Снова и снова, наслаждаясь стонами любимой женщины.