Книга Спасти эльфа, страница 89 – Анна Жнец

— И всю жизнь проведет в заточении? В одиночестве?

— Она будет жить! Это главное!»

Голова кружилась, воспоминания вонзались в мозг клювами хищных птиц, каждое —несло боль, тоску, отзывалось в душе глухой злостью.

Несправедливо. Это несправедливо! Триста лет в одиночестве, в четырех стенах, среди слуг, которые не могут тебя увидеть, которым запрещено с тобой разговаривать. Одна. Все время одна!

« — Научи меня колдовать.

— Зачем? Тебе это ни к чему. Разве что бытовым чарам. Да, бытовая магия, пожалуй, будет полезна. Слепые горничные со своими обязанностями справляются из рук вон плохо, а так ты сможешь обслужить себя самостоятельно».

Бытовые чары — единственный вид колдовства, который мне дали освоить, и только потому, что его нельзя было использовать для побега или чтобы причинить кому-либо вред. Теперь понятно, отчего в лагере у границы миров у меня не получилось сотворить боевое заклятие. Даже если чужие воспоминания подсказывают теорию, нужно время, чтобы научиться применять ее на практике.

Но откуда у меня воспоминания Иданн? Почему они напрочь вытеснили мои собственные? Как я смогла покинуть пространственную петлю, где была заперта родителями, и оказалась в королевстве эльфов по ту сторону Завесы? Кто заставил меня поверить, будто я — Чудовище из Сумрака?

— Что происходит? — Голос Эвера дрожал.

Я совсем забыла о своих спутниках. Мир сузился до жуткой фигуры в черном плаще, до темных, горящих тайным знанием глаз, до зло изогнутых губ, которые собирались разомкнуться и обрушить на меня правду. Я ждала ее. Правду. Ответов на свои вопросы.

— Тебе известно, что у близнецов особая связь? — сказала Иданн, знаменитая злодейка из бесплодных земель, Сумеречное чудовище, безумная убийца. Моя сестра. Та, которой повезло родиться первой и провести детство в кругу близких, на воле, среди сверстников, не скрывая ни лица, ни голоса. Я завидовала ее свободе, ее нормальной жизни черной, тяжелой завистью. У Иданн было все. Мама, папа, друзья, любовники, небо, воздух, простор, возможность идти, куда хочется, распоряжаться своей судьбой так, как вздумается. У меня — четыре стены, пол, потолок, окно. И болезненное, сводящее с ума чувство обиды.

Когда родителей не стало, Иданн явилась в башню, чтобы меня убить, но вместо этого, сжалившись, погрузила в магический сон, в котором я провела черт знает сколько времени.

А потом открыла глаза и увидела над собой трепетавший на ветру купол палатки. Очнулась с пробелами в памяти, с ощущением чужого навязчивого присутствия в голове.

— Да, — мечтательно повторила Иданн, — у магически одаренных близнецов особая связь. Когда сучка Мерида нашла способ поменять наши души местами, я смогла проникать в твой разум, даже иногда перехватывала контроль над телом. О, Ивланна, ты же чувствовала мое присутствие? — С кривой ухмылкой сестра постучала пальцем по виску. — Вот здесь. Чувствовала? Я все время была рядом. Каждую минуту. А что еще мне было делать, находясь в глубоком зачарованном сне — в собственной ловушке? Только наблюдать за тобой. Я все видела, все слышала. Наши сознания смешались. Ты знаешь, что такое память тела? Можно изгнать из тела душу, но разум сохранит воспоминания. И не только их — отпечаток личности. Не говори, что не замечала, как меняешься. Как постепенно становишься немножко мной.