Книга Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся..., страница 74 – Анна Кривенко

От ярости у меня закружилась голова.

Я вскочила, стиснув кулаки до побелевших костяшек.

Зося испуганно моргнула и сжалась.

Я рванула к выходу, на ходу набрасывая плащ.

Вырву этой бесчувственной мымре все волосы. Влеплю ей пощёчину, от которой она полетит на пол!

Как же я этого хочу!

Но на полпути вдруг резко остановилась.

Разум заговорил холодным, расчётливым голосом: нельзя.

Если я сейчас наброшусь на неё, если затею скандал, Александр, как всегда, встанет на её сторону.

Я буду выглядеть истеричкой.

Как и всегда.

А она снова выйдет сухой из воды.

Я глубоко вдохнула, стараясь обуздать бешено скачущие эмоции.

И тут в голове вспыхнула другая мысль.

Елизавета совершенно без совести… и если она так спокойно расправилась с детьми, то…

Я похолодела.

Ведь Наталья была её соперницей.

Неужели?..

Неужели она могла?..

Я резко развернулась.

Нет, я не стану бросаться в драку.

Я выясню правду.

И если она действительно виновна в смерти Варвариной сестры, я добьюсь, чтобы она заплатила за всё…

Три дня я не отходила от детей. Зося неизменно находилась рядом, менялась со мной, как часовой у постели больных. Мы с ней молчаливо понимали друг друга.

Всё это время я размышляла. Как же вывести Елизавету на чистую воду?

Я могла бы просто обвинить её, глядя прямо в лицо, потребовать объяснений и даже свидетелей. Но она ведь не дура. Отмахнётся, объявит меня лгуньей, а Александр, не раздумывая, встанет на её сторону.

Можно было бы заставить её выдать себя при других, вывести на откровенность так, чтобы она проговорилась в присутствии посторонних. Но нет, слишком хитрая. Даже если вспыхнет, сумеет сказать это так, что никто не поймёт сути.

А что, если ударить по слабому месту?

Александр.

Елизавета держится за него так, словно он воздух, без которого ей не выжить. Она не хочет выходить замуж. Она не хочет оставлять этот дом. Она хочет оставаться с ним.

А если она увидит во мне угрозу? Если подумает, что Александр начинает обращать на меня внимание? Она ведь не выдержит. Придёт в бешенство, сорвётся, скажет что-то, чего не должна была говорить.

Но с осуществлением плана не спешила. Дождалась, пока малыши пойдут на поправку.

Когда температура у Тимоши и Аксиньи, наконец, начала спадать, Ваня подбежал ко мне, сияя от радости, а потом вдруг… заплакал.

— Госпожа, они поправляются!

Я гладила его по спине, пока он не успокоился. Понимала, что это у него нервное. Он боялся, что они умрут. Привязался уже. Возможно, это первые в его жизни друзья…

— Ну-ну, хватит. Ты ведь у нас мужчина! — улыбнулась я и сунула ему в руку карамельку, сваренную накануне. Их делала Ядвига по моему рецепту, а я держала в тайном месте на такой вот случай.

Ваня округлил глаза.

— Вы даже сладости варить умеете?

Я лишь усмехнулась. В этом мире приходилось уметь всё.

* * *

Оказалось, что Зосе на днях стукнуло восемнадцать. Я бы дала ей максимум шестнадцать — настолько истощённой и маленькой она выглядела.

Но Мирон… Ох, Мирон. Он видел в ней не худенькую девчонку, а нежную, хрупкую девушку.

Он крутился рядом, ловил каждое её слово, и стоило ей обронить фразу — тут же бросался исполнять её просьбу.

Я незаметно наблюдала за этим и понимала: ему не всё равно. Похоже, парень влюблен…

Но чтобы у Зоси появились силы, нужно было сначала привести её в порядок.