Книга Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся..., страница 5 – Анна Кривенко

Голоса за дверью привлекли моё внимание и заставили вынырнуть из размышлений.

Дверь начала медленно открываться…

* * *

Александр негодовал. Негодовал настолько, что несколько чернильниц, стопа бумаги и связка ключей со звоном улетели на пол.

Пожилой слуга, стоявший напротив него, съежился от страха.

— Значит… они женили меня на убийце???

Слуга жалобно проблеял:

— Это не точно, господин. Так говорят слуги в поместье Суворовых. Василий Иванович запретил распространяться о подобной догадке, но Варвару Васильевну, супругу вашу, видели наверху лестницы в тот момент, когда ее сестра Наталья упала…

Александр зарычал, как раненый зверь.

Варвара полоумная? Психопатка??? Что теперь с ней делать???

И самым ужасным было то, что развестись с ней молодой человек не мог. Михалковы только и ждут, чтобы альянс Суворовых и Борисовых развалился.

Сослать ее? Тоже не вариант, по крайней мере, не сейчас…

Запереть в комнате, чтобы и не видеть??? Но родители обязали относиться к ней с почтением, черт бы побрал эту необходимость!!!

А тут еще и отпрыск Михалковых напросился в гости — поздравлять с женитьбой. Наверняка не один. Придется эту страшилу выводить перед гостями.

Александр взвыл. Всё, что он узнал о Варваре, угнетало. Она была молчаливой, нелюдимой, совершенно не склонной к наукам и вопиюще неприветливой. Слуги дома Суворовых странную девицу откровенно недолюбливали.

И как с подобной женой встречать сына лютейшего врага???

Дверь распахнулась резко, словно от ветра. Пожилая женщина шагнула через порог, хромая на правую ногу. Она двигалась медленно, но с каким-то неукротимым достоинством, будто даже в своей немощи отказывалась выглядеть слабой.

Одежда была простой и практичной: тёмное платье из плотной ткани, потёртый фартук, платок, завязанный под подбородком. Натруженные руки с покрасневшими суставами цепко держались за подол юбки, а глаза, скрытые под тяжёлыми веками, смотрели исподлобья, пристально и неприветливо.

— Господин велел сказать, что вечером нынче пребудуть гости, вам надобно одеться и готовой быть…

Голос был чуть сиплым, как у человека, который много лет разговаривал на ветру или в пыльных помещениях. Говор был чудной, крестьянский.

Пока я переваривала услышанное, разум машинально переключился на привычный режим анализа. Старый врачебный рефлекс.

Хромота — правая нога. Артрит тазобедренного сустава, возможно, запущенный. Осиплость голоса — хронический бронхит, а может, и что-то более серьёзное, вроде туберкулёза. Покрасневшие, опухшие суставы пальцев — суставной ревматизм или длительная работа в холоде и сырости.

Я невольно задумалась: есть ли здесь вообще врачи? Кто за ней следит? И следит ли кто-нибудь вообще?

— Как вас зовут? — спросила я наконец, стараясь придать голосу мягкость.

Женщина вздрогнула. Она подняла на меня глаза, и в них промелькнуло что-то, похожее на удивление, смешанное с настороженностью.

Я сразу поняла, в чём дело. Обращение на «вы». В этом мире — или в этом доме — барышни (а я очевидно ныне аристократка) не говорили со служанками уважительно. Но я просто не могла иначе.

— Ядвигой звать… — проговорила она, взгляд снова упал на пол.

— Спасибо, Ядвига, — я кивнула ей, хотя она этого, кажется, не заметила.