Книга Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся..., страница 172 – Анна Кривенко

Отчего-то стало тоскливо. У Александра до сих пор неплохие связи. Возможно, он смог бы распутать этот клубок интриг — или должен был хотя бы попробовать это сделать.

Но он снова не рядом. Выходит, снова на стороне Елизаветы?

Стало крайне неприятно.

— Я надеялась, — произнесла тихо, — что он изменился. Что он, наконец, стал тем, кто не отвернётся от попавшего в беду. Видимо, зря. Я такая глупая и наивная!!!

Лавринов молчал, давая мне возможность выплеснуть горечь.

— Хотя, — добавила я на выдохе, — с какой стати я должна была ожидать от него верности? Мы никогда не были по-настоящему близки. Я просто надеялась на некую человечность, что ли…

— Но всё же он слушал меня, — вдруг произнес Дмитрий. — Не гнал. Просто молчал. Знаете, у него был такой взгляд… будто он потерял ориентир и не знает, куда ему идти.

— Ясно, — с горечью произнесла я. — У него просто нет сил. Рассчитывать на мужа не приходится.

— Я ещё раз поговорю с ним, — поспешно пообещал Дмитрий. — И княгиню навещу. Обязательно. Постараюсь донести до неё, что всё это — ложная провокация. Возможно, кто-то из лекарей там, наверху, до сих пор недоволен вашим назначением. Поэтому и помогает Елизавете…

Я пожала плечами.

— Какой смысл об этом сейчас говорить? Без доказательств это просто предположение.

Станет ли мне помогать княгиня? Возможно, она побоится испортить свою репутацию. Но, может, хотя бы замолвит пару слов перед князем…

Лавринов ушёл быстро, сжав мне руку на прощание.

Я осталась одна. Укуталась в одеяло и прижала его к себе, как щит, которым закрылась от скорбей этого мира. От мягкости ткани стало почти тепло.

Я смотрела в маленькое окошко с решёткой и видела сквозь него тёмное небо. Потихоньку начали вспыхивать звёзды. Полумрак камеры казался очень плотным, как сажа. Но ночные светила освещали прямоугольное пятно на полу.

Вспомнила Елизавету: как она изображала полную невинность, как вечно жаловалась, потом манипулировала, кричала, угрожала. Я же знала, что она нездорова, знала, что ничего не делать с ней — опасно. У меня даже были доказательства её преступлений… И я промолчала. Не сдала её. То ли по беспечности, то ли потому, что где-то мне было её жаль. Типа совесть не позволила.

Как же это было глупо! Моя самая большая ошибка.

Такие, как она, не имеют совести, им незнакома жалость, и, защищая их, мы лишь предаём самих себя. Более того, я подвела не только себя — я подвела детей, мой приют, всех, кто верил в меня, кто зависел от меня.

Слеза скатилась по щеке, и я не вытерла её — просто позволила ей упасть.

Иногда людям с совестью жить труднее всего, потому что они обо всех судят по себе, и, как назло, ищут добро там, где его нет — в самых чёрных душах, в самых опасных людях. Неудивительно, что они потом разочарованы.

— Кто же ты теперь для меня, Александр? — прошептала я, продолжая глядеть в окно. — Друг?.. Или всё же враг? Или просто прохожий, которому до меня нет дела…

Время покажет.

И вдруг в замке громко повернулся ключ…

* * *

В полумрак темницы вошёл мужчина, и я с изумлением начала разглядывать его. Короткие волосы, широкие плечи, плотный силуэт, неуловимо знакомая осанка…

— Александр! — удивлённо выдохнула я.

Он шагнул ближе, и свет луны осветил его лицо. Я вздрогнула. Мертвецки бледный, осунувшийся, под глазами тёмные круги, словно после многих бессонных ночей — таким он предстал передо мной. Но взгляд мужа оказался прямо-таки живым — не озлобленным, не отчуждённым, а наполненным чем-то совершенно другим.