Книга Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся..., страница 14 – Анна Кривенко

— Госпожа, выпейте, — произнесла она ровным голосом.

Я с трудом приподнялась, мышцы будто налились свинцом. Взяла кружку, понюхала и узнала знакомый букет: шалфей, зверобой, пустырник.

Хорошее сочетание. Полезное. Укрепляющее. Лучше бы, конечно, капельницу… но, увы, не в этом веке.

— Как… Как раненый? — спросила я, голос был хриплым.

— Сейчас в одной из гостевых комнат. Лекарь сказал, что нужно время, — Ядвига опустила глаза, будто была в чем-то виновата.

Отвар был горячим и горьким, но я выпила его до дна. Воспоминания произошедшего нахлынули ярким видеороликом — снег, кровь, дыхание раненого и лицо Александра, перекошенное от удивления и злости.

— Мне нужно его увидеть, — сказала я, сбрасывая одеяло.

— Вам нельзя вставать, — пробормотала Ядвига, но я уже поднялась на ноги.

Нужно проверить. Нельзя оставить это просто так. Кто знает, что за методы применяет здешний лекарь?

Я кое-как оделась, собрала волосы в тугой хвост и направилась к двери.

— Спаси его, Варвара. Этому парню еще жить и жить. Если ты могла сделать это раньше, то можешь и сейчас, — пробормотала я самой себе и выдохнула…

* * *

Я не помню, как добралась до верхнего этажа. Тело было ватным, ноги подкашивались на каждом шагу, но ярким маяком в разуме горела мысль: «Нужно проверить раненого немедленно! Вдруг лекарь наделал глупостей».

Длинный коридор встретил полумраком и слабым запахом лекарств, который пробивался сквозь тяжёлый аромат восковых свечей. Воздух был густым, стоячим, и казалось, что стены пропитаны чужим страданием.

Дверь в гостевую комнату была приоткрыта. Сквозь щель пробивался тусклый свет, и я услышала приглушённый женский голос. Вдохнув глубже, я толкнула дверь и вошла.

В комнате было жарко. Воздух был пропитан запахом крови, настоев и мокрой ткани. Раненый молодой человек лежал на массивной кровати, его лицо было ещё более бледным, чем я помнила, а тёмные волосы прилипли ко лбу от пота. Он был обнажен по пояс, рана оказалась перевязана чистыми бинтами. Рядом, на тумбочке, лежала фарфоровая тарелка с извлечённой дробью.

Дробь… Значит, это был не точный выстрел, а нечто более хаотичное. Видимо, стреляли с расстояния и не целились прицельно. Везение, если это вообще можно так назвать…

У кровати сидела молоденькая служанка, которая осторожно промокала лоб раненого влажной тряпкой. Она подняла на меня глаза — напуганные, круглые, как у зайчонка.

— Что с ним? — спросила я, подходя ближе.

— Жар, госпожа… Сильный жар, — прошептала она.

Я подошла к кровати и коснулась лба больного. Кожа была горячей, словно раскалённый камень.

Лихорадка. Организм пытается бороться с инфекцией, но шансов мало. Эх, сюда бы антибиотики… хотя нет, пенициллин в таких случаях вряд ли помог бы. Но что-то же должно быть!

Я присела на край кровати, осматривая рану. Перевязка была наложена грубо, но чисто. По крайней мере, лекарь не усугубил ситуацию.

— Ты видела, что использовал лекарь? Какие травы? — спросила я у служанки.

— Я… я не знаю, госпожа. Он что-то насыпал в отвар… пахло горько.

Горько… Возможно, полынь? Но одной полынью заражение не остановить. Нужно что-то антисептическое, что-то, что можно найти здесь.

Я перевела взгляд на тарелку с дробью. Осколки тёмного металла лежали смирно, покрытые кровью. Один из них был особенно крупным — наверное, именно он вызвал такое кровотечение.