Книга Призванная на замену или "Многорукая" попаданка, страница 33 – Анна Кривенко

Я чуть усмехнулась, подняв бровь.

— Считайте, что я была больна. А теперь… выздоровела.

С этими словами я поднялась, развернулась и почти бегом ушла в свою комнату. Внутри всё клокотало. Мысли скакали, как бешеные кони в запертом загоне. Мне нужен был план. Срочно.

* * *

Я уселась за письменный стол и принялась пересчитывать всё до мелочей. Бумажка, огрызок карандаша — и пошло:

Оставшиеся у нас продукты: картофель — примерно три мешка. Если питаться аккуратно, хватит на месяц с лишним; крупа — меньше горсти. Вечером сварить кашу — и прощай; мука — почти нет; масло — остатки на дне бутылки; соль, сушёные травы, луковицы — немного, маринованные грибы — одна баночка.

Денег оказалось совсем немного: серебряных монет — четыре, медных — двадцать семь…

Я развалилась на стуле. Этого хватит… ровно ни на что. А ведь ещё надо думать о дровах, если не хотим замёрзнуть к зиме. И о долгах. И о соседях, и о дворняге, которую Лера пыталась прикормить…

Я уткнулась лбом в ладони. Да, теперь у нас есть картошка. Но если я пойду работать к соседу — то никакой дополнительной прибыли не появится. А без неё мы будем бедствовать.

Что делать?

* * *

Я поднялась и, зажав клочок бумаги в руке, прошлась по поместью. Зашла в каждую комнату, вглядывалась в мебель, оценивала трезво, без сентиментов. Шкафы скрипели. Полки — полупустые. Мебель старая, поцарапанная, выцветшая.

Шторы — пыльные, со странным запахом. Может, моль. Ковров почти не осталось. Посуда побита. Вазы — глиняные, треснутые.

Но были кое-какие канделябры. Потускневшие, но, возможно, серебряные. Если их хорошенько начистить — может, что-то и получим. Мысленно сделала себе пометку. Надо проверить.

И вот в коридоре второго этажа я набрела на дверь, что была заперта. Ручка массивная, латунная. Вроде бы ничего необычного, но… воспоминание о чердачной комнате заставило вздрогнуть.

Я поспешила вниз. На кухню. К Фросе.

— Фрося, — начала я, — слушай… скажи, а что за комната наверху, что с правой стороны от лестницы, за толстой дверью?

Старуха чуть не уронила шитье и посмотрела на меня с странно.

— Госпожа, — протянула она, приподнимая брови, — вы удивляете меня в последнее время. Прям… пугаете.

Я напряглась.

— Отчего же? — пробормотала я, уставившись в окно.

— Вам ли не знать, что там? Вы же сами и запирали.

Я сцепила пальцы за спиной, с трудом удержавшись от того, чтобы не выругаться.

— Скажем так… — выдохнула я, — у меня в последнее время… проблема с памятью. Многое подзабыла. Теперь пытаюсь всё вспомнить заново.

Фрося уставилась на меня ещё пристальнее.

— Ну… это многое объясняет, — пробормотала она. — А то вы последнее время и вправду… не та. Мягче стали. Словно… душа другая. А я всё думала, в чём подвох? — она хмыкнула. — Но вот что скажу: что там в комнате — я не знаю. Нас туда вы никогда не пускали. Никого. Даже убирать запрещали. И ключ…

— Где ключ? — выпалила я.

— Вы его на себе носили. На цепочке. На шее.

Я молча коснулась шеи. Только медальон. Проклятый, нелепый, тёплый медальон. И никакого ключа.

— А запасного нет? — прошептала я.

Я обыскала половину усадьбы. Почти каждый шкаф, комод, сундук, ящик — и даже заплесневелые уголки чуланов. Ключа не было. Ни намёка. Ни единого металлического звона. Только пыль, тряпки и ворох разочарования.