Книга Отвратительная жена. Попаданка сможет..., страница 31 – Анна Кривенко

Сергей Павлович усмехнулся.

— Ты же знаешь моё мнение. Развод — единственный выход.

— И всё же, — неожиданно произнёс Алексей Яковлевич. — С разводом пока подожду. Проблем с репутацией мне сейчас не нужно.

— А что насчёт Арины? Если ты помирился со стариком Орловским, то, возможно, он передумает и все же ее за тебя отдаст? К тому же, мне кажется, что девица-то и не против…

Алексей Яковлевич задумчиво склонил голову.

— Не знаю… — проговорил он. — Сейчас об этом не думаю. Но, возможно, стоит подумать. Только пока не разберусь с Мартой, поднимать этот вопрос не стану.

Сергей Павлович некоторое время разглядывал друга с непониманием, почти не узнавая его. Совсем недавно Алексей Яковлевич говорил о своей жене крайне негативно, и даже имени её слышать не мог. Он мечтал об Арине Орловской, как о величайшем счастье, но сейчас даже эта мечта будто отошла на второй план. Что же могло так изменить его отношение к этой "уродливой" Марте?

Сергею Павловичу стало безумно интересно. Он придвинулся ближе и заговорщически понизил голос.

— Слушай! А почему бы тебе не устроить небольшой ужин? Позовём Рябцевых, Завгородних. Можно и Николая Воронцова.

Алексей Яковлевич удивлённо посмотрел на него.

— Зачем?

— Посмотришь на свою жену в окружении этих людей. Возможно, она… не так уж и изменилась, и тебе просто кажется? Разве это не любопытно?

— Возможно, — протянул Алексей Яковлевич. — Она, правда, заводит меня в тупик…

* * *

В гостиную я больше не вернулась, и лишь из окна наблюдала, как чета Орловских вместе с Ариной уезжают из поместья. До сих пор передергивало от отвращения. Вот это родственнички! Таких и врагу не пожелаешь. Дай Бог больше никогда их не видеть…

В комнату поскреблись. На пороге неожиданно для себя увидела Эльзу Васильевну. Она смотрела на меня с таким волнением, что я не удержалась и рассмеялась.

— Что с вами?

Женщина облегченно выдохнула.

— Как я рада, что вы улыбаетесь, — произнесла она. — Очень боялась застать вас в отчаянии…

Я фыркнула.

— Не волнуйтесь. Отчаиваться мне не из-за чего.

— Вы поразительная… — восхищенно прошептала няня. — Знаете, смотря на вас я тоже начинаю чувствовать себя более смелой. Сегодня, например, наказала Михаила Алексеевича (старшенького) лишением сладостей до вечера за грубость со мной. Он, конечно, снова нагрубил, но я отмахнулась. Видя, что я не реагирую на его капризы, он озадачился и замолчал, так что считаю это не только своей победой, но и вашей, дорогая Марта Михайловна! Ваша стойкость — это прекрасный пример для подражания…

Я улыбнулась — польщенно.

— Спасибо, Эльза… — произнесла мягко. — Думаю, нам нужно оставить эти формальности и называть друг друга по имени. Да и на «ты» не помешает. Вы согласны?

Няня радостно кивнула.

Она скрасила мой вечер разговорами о детях. Никите уже полегчало, он часто вспоминал обо мне. Остальные дети всё ещё злились на меня, разве что Танечка — пятилетняя и предпоследняя дочь графа — был к моей особе равнодушна.

— Она всё время такая, — поделилась Эльза Васильевна. — Апатичная, немного нелюдимая. Знаете, мне кажется, она тяжелее всех переживает разлуку с матерью, но держит это в себе. Я стараюсь проводить с ней побольше времени, но она меня не воспринимает.

Стало жаль этого ребенка. Мне вообще всех этих детей жаль. Но вряд ли я способна чем-нибудь помочь в этой ситуации.