Книга Отвратительная жена. Попаданка сможет..., страница 15 – Анна Кривенко

Это казалось безумием. Теперь я понимала, почему аристократ меня ненавидит, хотя это ничуть не оправдывало его поведения. Няня упомянула, что его первая жена умерла, когда младший ребёнок был совсем маленьким. Он очень горевал о ней и, по сути, продолжает горевать до сих пор. Жениться снова он решил лишь ради того, чтобы у детей была мать и хозяйка дома. Теперь всё становилось яснее. Ему просто нужна была нянька, которая заодно согревала бы его постель. От этой мысли стало мерзко.

Я перевернулась на бок. За окном светила яркая луна.

В желудке было неприятно. Первым делом поутру сварю себе что-то лёгкое — овсяную кашу или суп. С этими мыслями я наконец-то уснула.

Но до утра не проспала: проснувшись посреди ночи, я почувствовала на себе чей-то пристальный и крайне неприязненный взгляд…

С утра на кухне было шумно и жарко. Жирные кастрюли, черные от копоти, сопели на печи, тарахтели крышки, глухо звенели тяжелые ножи, которыми кухарки нарезали овощи и мясо. Работниц здесь сегодня было немного, человек пять, но все они поглядывали на меня весьма мрачно.

Я стояла у печи, с трудом добившись, чтобы мне дали немного овсянки. Толстенные стенки горшка, в котором я собралась варить кашу, просто испытывали мое терпение: накаляются долго, тепло отдают медленно, а удобства в них никакого. Как же непросто приходилось мне, привыкшей исключительно к современным благам! Сидела бы я сейчас в светлой кухне, включила бы плиту, да и сварила бы овсянку за пять минут, не мучаясь с поддувалами и дровами.

Почему взялась за это дело лично, а не приказала заняться кому-нибудь другому? Потому что я… перфекционистка. Как только представлю, что моя каша будет готовиться какой-нибудь недобросовестной женщиной (которая от ненависти ко мне может и плюнуть туда), то меня передергивает. Лучше уж я сама помучаюсь, если что…

Печь занимала почти полстены, как крепость, сложенная из кирпича. Беленая, местами покрытая трещинами и потеками сажи, она смотрела на меня и посмеивалась (в переносном смысле, конечно же). Спереди был широкий топливник, за ним — углубление для горшка. Длинная серая труба вздымалась к потолку, выпуская запах горелого дерева, и каждый раз, когда я открывала дверцу, чтобы подложить дров, густой дым окутывал лицо, заставляя глаза слезиться.

Однако настроение у меня было на удивление хорошим. Я перемешивала кашу, стараясь не задеть толстые края горшка, и думала о том, что с утра мне удалось снова нанести на лицо маску. Кожа стала мягче, пятна посветлели, даже мелкие морщинки разгладились. Правда к продолжающейся суставной боли добавилось ядовитое жжение в деснах, но, возможно, это был просто недостаток витаминов. С таким-то питанием неудивительно.

Я предвкушала приятный и вкусный завтрак. Немного меда и фруктов, которые стояли на тарелке поблизости, придадут каше вкуса и пользы. Я поглядывала на фрукты, выбирая, что именно добавить. Яблоко и пара незнакомых плодов, напоминающих сливы, выглядели довольно аппетитно.

Желудок предательски заурчал, требуя еды. Я размешивала овсянку, наблюдая, как она густеет, когда в кухне появилось еще одно действующее лицо — та самая рыжая служанка, которая переплюнула всех по степени своей наглости.

Только сейчас я смогла ее более внимательно рассмотреть.