Книга Отвратительная жена. Попаданка сможет..., страница 11 – Анна Кривенко

— Настька, дай госпоже то, что она хочет.

Девушка, которая привела меня сюда, тут же бросилась исполнять поручение. Вскоре кувшинчик молока и тарелка с мёдом были у меня в руках. Я сдержанно улыбнулась Насте и произнесла:

— Ты молодец.

Та покраснела и смущенно опустила глаза.

— Запомню тебя, Настя.

Грациозно развернувшись (не зря я пару лет ходила на секцию восточных танцев, двигаться красиво точно умею), я выплыла из кухни, очень величественно прижимая посуду к груди.

Этот дом был пропитан неприязнью ко мне, и виной всему было отношение хозяина дома, чтоб ему икалось. Алексей Яковлевич, очевидно, приложил руку к тому, чтобы слуги ни во что меня не ставили. Но ничего. Я переживу. Со злыми языками приходилось встречаться и раньше.

Вернувшись в свою комнату, я аккуратно перемешала оба ингредиента, благо, молоко было теплым. Влила я его совсем немного. Получившуюся кашицу осторожно намазала себе на запястье. Выждав некоторое время и не обнаружив покраснения, я сделала радостный вывод, что аллергическая реакция мне не грозит.

Через полчаса стояла перед зеркалом и наносила на лицо это суперсредство. Оно было липким, но я знала, что должен быть замечательный эффект. Молочная кислота аккуратно отшелушивала омертвевшие клетки, а жиры питали кожу. Мёд, обладая антибактериальными свойствами, должен был ускорить заживление ран и погасить воспаления.

Когда смесь подсохла, я умылась водой из кувшина. Кожа стала чуть более гладкой, хотя красные пятна пока не исчезли. Но я знала, что результат будет виден не сразу. Это было только начало. У меня в запасе еще много рецептов, которые в конце концов помогут вернуть это тело в норму.

Спустя несколько часов в комнату постучала рыжеволосая служанка — та самая, что вчера нападала на меня вместе с подружками. На сей раз она была одна и явно не собиралась нарываться. Вместо этого она смерила меня взглядом, полным презрения, и процедила сквозь зубы:

— Господин зовёт на ужин.

Мои брови изумленно взлетели вверх.

— Шо? Опять? — произнесла, не сдержавшись.

А я-то наделась, что это безобразие в виде совместных трапез будет случаться у нас не чаще одного раза в день…

Я сидела за столом, перемешивала кашу, но есть почти не могла. Отвратительный привкус во рту и вид пищи вызывали тошноту. На овощи и смотреть не могла, не говоря уже о жирном мясе. Странное это было состояние: желудок будто сводило узлом, но я не могла понять, что со мной происходит. Наверное, у хозяйки этого тела сдали нервы. Как тут не нервничать? Вечные упрёки, недовольные лица и эти нескончаемые вечера, когда каждый ужин превращается в пытку. Может, у меня воспаление кишечника или что-то с поджелудочной, но одно было ясно: о своём питании придётся заботиться самой, а не есть то, что подают здесь.

Алексей Яковлевич, как всегда, ел грациозно, не спеша. Движения его были плавными, лицо сосредоточенным. Наелся он быстро, довольствуясь скромной порцией каши с мясом и салатом. Ему и не нужно было больше. Целый день аристократ сидел за своим рабочим столом, не растрачивая энергию, и оттого, казалось, пища приносила ему лишь эстетическое наслаждение. Взгляд у него всё время был одинаковый: отстранённый, будто он вовсе не здесь, а где-то далеко, в своих мыслях. И лишь дети, играющие за столом, вырывали его из этого состояния.