Книга Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки, страница 80 – Анна Кривенко

Во-вторых, я приехала в столицу и поселилась в гостинице — прямо напротив дворца, где вот-вот начнётся празднество.

В-третьих, я сделала это — привезла с собой брата.

Его звали Теодор. Имя редкое, но оно мне сразу пришлось по душе. Родители были против, особенно мать. Она всё охала и причитала, утверждая, что больному человеку слишком тяжело переносить дорогу. Но я настояла на своём. Тоска в его взгляде говорила о том, что он задыхается в четырёх стенах. Я не могла оставить его там одного.

Разумеется, без Серафимы я тоже никуда. Поэтому, по пути в столицу, мы заехали к ней. Она была в восторге — оказывается, давно мечтала поехать со мной на этот праздник. Когда-то я посмеялась над её предложением, и она тогда сильно огорчилась. Но теперь всё получилось — она была счастлива. Серафима поселилась рядом, в соседней комнате, хотя вполне могла бы остановиться у своего дяди во дворце.

Я взяла с собой Марысю и Никиту. Она — свою служанку и Николая. Для Серафимы это всё было просто весёлой авантюрой. А я приехала с серьёзной целью и проигрывать не собиралась.

Утром мы всей компанией отправились на Дворцовую площадь, где уже шли приготовления. Теодор передвигался в чём-то вроде инвалидного кресла. Его ноги были укрыты пледом. Я попросила Никиту толкать кресло, чтобы брат не уставал.

Он с жадным интересом рассматривал всё вокруг, и тоска исчезла из его глаз.

Поняла, что поступила правильно, привезя его с собой.

Дворцовая площадь была просторной, вымощенной светлым камнем, местами отполированным до блеска тысячами ног, прошедших здесь за века. Она находилась внутри крепостных стен дворца, окружённая величественными башнями и знаменами, которые трепетали на весеннем ветру. С утра тут царила суета — повсюду сновали слуги, ремесленники, гонцы, распорядители, охрана. Они поднимали деревянные конструкции, разворачивали ткани, натягивали флаги, расставляли лавки и скамьи для зрителей.

Вдоль одной из стен строили подобие сцены — возвышение из крепко сбитых досок, украшенное еловыми ветками и тонкими полосами цветной ткани. Над сценой устанавливали навес — чтобы защитить выступающих от солнца, или наоборот, от внезапного дождя. С двух сторон уже начали выстраивать места для почётных гостей: скамьи с высокими спинками, обитые тёмным бархатом. В центре же оставляли широкую зону для толпы — там, где простолюдины и гости праздника могли стоять и смотреть на происходящее.

Слуги несли подносы с глиняными кубками, убирали мусор, протирали скамьи, кто-то чистил фонарные стойки, а где-то уже репетировали выступления — слышались обрывки флейты, стук барабана и детские голоса, разучивавшие хороводные напевы. В воздухе пахло древесной стружкой, свежей тканью, и чем-то ещё — ожиданием, нетерпением и восторженным напряжением.

Я остановилась, огляделась, и в воображении сразу представила себя там — на сцене, перед всем этим людским морем. Перед князем. Без микрофона, без оркестра, без какой-либо поддержки. Только я и мой голос. Это будет сложно. Очень сложно. Но у Ирины — голос, который способен на многое.

Серафима озиралась, ища глазами своего Николая.

— Коленька, иди сюда! — позвала она его с очаровательной улыбкой.

Тот быстро подошёл, и она указала на увесистый свёрток в его руках.