Книга Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки, страница 104 – Анна Кривенко

На центральной трибуне тем временем появились почётные особы — храмовники, наставники академий, один из верховных советников князя. Все они смотрели на нас серьёзными лицами, будто сканировали каждую фигуру, выискивая в толпе что-то особенное.

Над трибуной раскинули белоснежный шатёр, а чуть в стороне я заметила помост — возможно, именно туда нас будут вызывать по очереди. Сердце учащённо билось, ладони вспотели. Вот он — первый шаг. Всё начиналось.

Из-за того, что простолюдины плохо умели считать и знали только начальный счёт, организаторы приняли решение вызывать их первыми. Мол, чем раньше выступят, тем меньше путаницы будет. И вот с самого утра помост начали занимать крестьяне в домотканых рубахах, плотники с мозолистыми руками, бродячие цирюльники, плотогонщики, кожевники и кто-то совсем уж непонятного промысла. Некоторые явно впервые держали в руках оружие или магический амулет — но держались гордо, с прищуром, с каким-то крестьянским упрямством, будто хотели доказать всему свету: они не хуже знати.

Я стояла в стороне, среди сотен таких же, как я — пока ещё безмолвных, выжидающих, пытающихся рассчитать, когда же приблизится их номер. Но по правде — мы уже понимали: наш черёд будет нескоро. День только начался, а очередь шла медленно, и каждый простолюдин задерживался дольше, чем положено. Кто-то не мог вспомнить, что именно должен сказать. Кто-то не слышал команд. Один молодой ремесленник и вовсе перепутал стороны помоста и чуть не упал с него, вызвав смешки и раздражённый вздох церемониймейстера.

Невольно я наблюдала за каждым выходом. Иногда это было трогательно — особенно когда выходили дети, пугливо прижимаясь к старшим. Иногда смешно — как одна женщина в сером сарафане вдруг вытащила из-за пазухи курицу и стала доказывать, что та умеет высиживать золотые яйца, но птица категорически отказалась свое умение продемонстрировать…

Солнце поднималось всё выше, становилось жарко. Пот стекал по спине. Воздух стоял горячий, как над печью. Кто-то уже ушёл в тень, кто-то развалился прямо на мостовой, прикрыв лицо шляпой.

Пришлось сдвинуться наверх трибуны, где для аристократов были установленные узкие навесы, немного защищающие от солнца.

В какой-то момент я вдруг поймала себя за весьма непривлекательным занятием. Оказалось, что я скользила взглядом по толпе и искала глазами Алексея. Что? Зачем? Неужели я действительно хотела его увидеть?

Совершенно неожиданно он действительно оказался неподалёку. Из-за того, что лавочки были выстроены в виде невысокого амфитеатра, я легко могла разглядеть выражение его лица: он разговаривал с Анастасией Хайд. Той самой, в которую помнится, был влюблен…

Внутри меня будто расплескалось раздражение. Горячее, жгучее. Неужели это ревность? Я поспешно отвернулась, надеясь, что никто не заметил моего взгляда.

— Выпейте, госпожа, — рядом возник Никита, протягивая бокал с чем-то прохладным и сладковатым.

Я взяла машинально, благодарно и встретилась с ним взглядом. В глазах парня плескалась тьма, боль. Он всё увидел и всё понял. Почему-то стало стыдно, неловко, но потом я себя оборвала.

Прекращай, Ирина. Бери себя в руки и хватит проявлять слабость налево и направо.

Сделала глоток, выпрямилась и отпустила. Всё отпустила. Нужно думать о выступлении.