Книга Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона, страница 23 – Демьяна Нур

Я искала. Теперь я видела.

Прошло три дня.

Три дня с глазами, которые видели слишком много. Три дня с Арсанэйром в гостиной, который стал моим невольным сожителем, наблюдателем и самым раздражающим комментатором в истории человечества.

Я пыталась работать.

Фриланс. Проклятый фриланс, который был моим спасительным кругом и одновременно якорем, тянущим в болото.

Сейчас я редактировала статью о новых моделях умных холодильников для одного техно-блога. Буквы прыгали перед глазами с кристальной четкостью, но мысли разбегались. В комнате стоял он.

Не просто стоял.

Он наблюдал. Сидел на краю моего кухонного стола.

Боже, почему он всегда выбирает самые неудобные места?

И смотрел на мои попытки устроить жизнь так, будто ничего не произошло. Смотрел, как я хожу по квартире, как пытаюсь убрать следы своего хаоса.

Пиццечные коробки, пустые банки кофе.

Как заказываю еду через приложение, потому что выходить к людям с этим существом, казалось безумием.

— Ты копишь ресурсы, — произнёс он сегодня утром, когда я получила оплату за прошлый проект и с глухим облегчением перевела её на счет. Его голос был как ледяная вода на спинном мозге. — Но не инвестируешь в главный актив. Глупость.

Я не ответила. Просто закрыла банковское приложение и открыла следующую задачу.

— Главный актив, — продолжил он, будто объяснял что-то очевидное тупому ребенку, это ты.

Система, в которой ты функционируешь требует энергии, целостности, эффективности.

Ты же тратишь полученные единицы доверия на…что это? — он указал на коробку с лапшой быстрого приготовления, которую я принесла из кухни.

— Еду, — огрызнулась я, разрывая пакет. — Чтобы не умерла с голоду. Ты не ешь, я не заметила?

— Это не еда, — сказал он. — Это наполнитель. Бесполезный. Он не усиливает систему, лишь поддерживает её в деградирующем состоянии. Ты кормишь свой организм отходами, и ожидаешь, что будешь работать на пределе?

— Она работает, — я сунула лапшу в кипяток. — Так что замолчи и дай мне готовить свои отходы.

Он не замолчал.

Он продолжил сидеть и наблюдать, пока я елла.

Его глаза, эти мерцающие пули, были прикованы к каждому движению моих рук, к тому, как я глотала. Это было хуже любого осуждения. Это был чистый, беспристрастный анализ. Как ученый наблюдает за лабораторной крысой.

После еды я попыталась убраться.

Выбросила коробки, пропылесосила. Пыль теперь была видна с невероятной детализацией. Каждый вид, каждую форму.

Попыталась навести порядок на рабочем столе. Он подошёл, когда я сидела перед ноутбуком, скрючившись в привычной позе, плечи вперед, спина колесом, шея вытянута к монитору.

— Твоя поза, — сказал он прямо над моим ухом, — кричит о покорности. Расправь плечи. Подними голову. Система должна быть открытой для сигналов.

Я вздрогнула и автоматически выпрямилась.

Не потому что он сказал, а потому что его близость была физическим жаром, который проникал сквозь одежду.

— Я так привыкла, — пробормотала я.

— Привычка, это признак лени — он сделал шаг назад, но его внимание не отпускало. — Выпрямись. Держи спину прямой. Иначе ты разрушишь себя раньше, чем найдешь способ избавиться от меня.

Это было так чертовски логично, что я снова почувствовала приступ ярости. Он говорил о моем теле как о машине. И он был прав. Эта машина была изношена, кривая, и я сама её гробила годами неправильного обращения. Но от этого знания не становилось легче.