Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 91 – Адриана Вайс

Я задыхаюсь от возмущения, от несправедливости всего происходящего.

— А вы?! Вы услышали какой-то бред от Риардана — человека, которого ненавидите не меньше моего — и тут же для себя все решили! Даже не поговорив со мной! Вы поступили точно так же, как он! Обвинили, вынесли приговор и даже не дали мне высказаться!

Я стою, дрожа всем телом, и слезы ярости и обиды текут по моим щекам.

Граф Версен молчит.

Он все так же стоит, приложив руку к щеке, и смотрит на меня. Но его взгляд… он изменился. Гнев угас, уступив место чему-то сложному, тяжелому.

Я вижу в его глазах отголосок моего собственного отчаяния, тень осознания собственной ошибки. Угрызения совести.

— Будь на твоем месте любая другая женщина, я был бы сдержаннее, — наконец, произносит он, и его голос звучит глухо и отстраненно. Он опускает руку. — Но твоя дурная репутация, Хелена, бежит впереди тебя. Поэтому я подумал то, что подумал бы на моем месте любой.

Он делает паузу, и его холодный взгляд снова становится жестким, как сталь.

— Но я признаю, что мои слова были… слишком резкими и опрометчивыми. Я не должен был позволять себе подобного, это моя ошибка.

Не сразу я понимаю, что это извинение. Косое, неуклюжее, аристократическое извинение, в котором он умудряется одновременно и признать свою неправоту, и снова обвинить меня.

И от этого мне не становится легче. Рана, которую он нанес своими словами, все еще болит.

Я вытираю слезы тыльной стороной ладони.

Хватит эмоций. Пора возвращаться к делу.

— Расскажите мне хотя бы в чем дело, — говорю я, и мой голос, на удивление, звучит ровно и холодно. — Что именно произошло? С чего вдруг Риардан решил назначить меня главной?

Граф задумчиво смотрит на мое разорванное платье, на растрепанные волосы, на заплаканное лицо. Затем, тяжело вздохнув, он достает из внутреннего кармана камзола конверт и протягивает его мне. Он запечатан воском, и я краем глаза успеваю заметить на нем герб дома Крейгов.

— Риардан просил передать это тебе, когда ты придешь в себя.

Дождавшись, пока я все так же ничего не понимая, не возьму в руки письмо, Версен разворачивается и направляется в сторону двери. На ходу он кидает мне:

— Прочти письмо, приведи себя в порядок, а потом приходи ко мне. И мы поговорим более спокойно и обстоятельно. О сектантах, о твоем новом положении и… о твоей дальнейшей судьбе.

Дверь за графом Версеном закрывается, и я остаюсь одна в оглушительной тишине.

Слова графа Версена о моей «дальнейшей судьбе» зловещим эхом отдаются в голове. Но даже они не могут перебить жгучее любопытство, которое вызывает письмо в моих руках.

Я смотрю на алую печать с гербом дракона. Что такого Риардан мог написать, чего не мог сказать мне в лицо? Он же был здесь. Сидел в этом кресле, ждал, пока я не приду в себя.

Почему не спросил обо всем лично? К чему вся эта театральщина?

Эта таинственность интригует и пугает одновременно.

Не в силах больше терпеть, я ломаю ногтем хрупкую печать и разворачиваю тяжелый лист пергамента.

Почерк Риардана — такой же, как и он сам. Резкий, угловатый, властный.

Мои глаза бегут по строчкам:

“Хелена,

Я вспоминаю наш… спор у капища. Ты с большим пылом отстаивала обитателей этой крепости, не позволяя мне даже допустить мысль, что это гнездо проще сжечь, чем вычистить от скверны. Ты сказала, что что-нибудь придумаешь, чтобы найти сектантов, не навредив при этом остальным жителям.