Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 67 – Адриана Вайс

Она не просто так рвется в это капище. Она хочет что-то там найти. Что-то, что даст ей силу, преимущество. Я ведь прав, Хелена?

Впрочем, пусть.

Пусть эта странная женщина, которую я больше не узнаю, летит со мной. Так я, по крайней мере, буду держать ее на виду. Смогу контролировать каждый ее шаг.

— Хорошо, — голос мой звучит глухо, напряженно. — Я возьму тебя.

Я отворачиваюсь, не желая больше видеть ее удивленное лицо.

Ярость, смятение, подозрение — все эти человеческие, такие сложные и грязные эмоции требуют выхода. Я позволяю им вырваться на волю, сжигая дотла свою человеческую оболочку.

Воздух вокруг меня трещит и плавится. Я чувствую, как как рвется и нарастает плоть, как кожа твердеет, превращаясь в несокрушимую обсидиановую броню. Из спины с оглушительным хлопком вырастают огромные кожистые крылья. Мир взрывается миллионами запахов, звуков, а в моих глазах вспыхивает серебряное драконье пламя.

Я — в своей истинной форме.

Я — сила. Я — ярость.

В этом теле больше нет места сомнениям.

Я поворачиваю свою огромную голову и смотрю на ошеломленную женщину, которая смотрит на меня так, будто видит впервые.

— Забирайся, — рычу я, и мой голос — это грохот обвала.

В этот момент к ней бросается один из ее стражников, тот самый худощавый, что посмел мне перечить.

— Леди, нет! Мы так не договаривались! Это безумие!

Я наблюдаю с холодным любопытством.

И снова Хелена делает не то, чего я ожидаю. Хелена мягко останавливает его, извиняется, говорит, что это в интересах графа и что она обязательно вернется. А затем она опускается на колени перед рычащим волчонком, шепчет ему что-то на ухо, оставляет узелок с едой и выпрямляется.

Я снова чувствую смятение. Она извиняется? Перед кем? Перед простым солдатом? Хелена, которая никогда и ни перед кем не извинялась? Неужели один день в этом проклятом месте так сильно ее изменил?

А потом, она подходит ко мне.

Без страха.

С одной лишь стальной решимостью в глазах. И это ее выражение уже гораздо больш еопхоже на ту Хелену, которую я знал. И все же… что-то не то. Есть какое-то неуловимое различие, которое я пока никак не могу поймать.

Хелена протягивает руку и касается чешуи на моей ноге, чтобы подтянуться и забраться на спину.

В тот миг, когда ее пальцы касаются меня, по всему моему телу пробегает разряд, как от удара молнии.

Я вздрагиваю.

Это прикосновение… оно обжигает сильнее любого огня.

Ненавистное. Чужое. И в то же время… до странности знакомое.

Хелена устраивается у меня на спине, между мощными лопатками, и вцепляется в основания шейных шипов. Я чувствую ее хрупкое, теплое тело, ее прерывистое дыхание.

И тут же вспоминаю, что за шесть месяцев нашего фальшивого брака я ни разу не позволил ей прикоснуться ко мне в этой ипостаси. Мой драконий облик был моей цитаделью, моим святилищем, куда ей, с ее ложью и интригами, вход был воспрещен. А теперь я сам, добровольно, несу ее на своей спине.

Может, это не она изменилась? Может, это я?

Эта мысль обжигает хуже любого огня.

Может, я сам не заметил, как привязался к ней за эти месяцы? Может, мой приказ снять ее с костра был не проявлением милосердия и справедливости, а банальной трусостью? Слабостью, которую я не хочу признавать даже перед самим собой?

Яростная, запутанная боль разрывает меня на части.