Книга Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости, страница 23 – Адриана Вайс

Я поднимаю на него взгляд. Вся неуверенность, все сомнения исчезли. Теперь я знаю, что должна сказать.

— Самое прямое, граф, — отвечаю я, и мой голос звучит тихо, но твердо, как сталь. — Потому что если мы с вами ничего не предпримем, ровно через месяц секта Затмения устроит в этой крепости настоящую катастрофу, если не сказать бойню. Здесь не просто прольется кровь, здесь погибнет множество людей. И вы можете оказаться в их числе.

Тишина в кабинете становится плотной, почти осязаемой. Я смотрю на графа, ожидая его реакции, и мое сердце колотится о ребра, как пойманная в клетку птица.

Я выложила на стол свой главный козырь. Теперь все зависит от его ответа.

Первой реакцией Версена оказывается короткий, холодный смешок. Он отталкивается от стола и медленно подходит к камину, поворачиваясь ко мне спиной.

— Бойня? — переспрашивает он, глядя на пляшущие языки пламени. — Ты, должно быть, очень низкого мнения о моих людях, Хелена. Или очень высокого — об этих отщепенцах. Ты видела моих стражников. Кроме них, в цитадели есть еще как минимум полсотни обученных бойцов, верных мне, не считая ополченцев, которых они постоянно тренируют. Нам вполне по силам выдержать осаду. А ты говоришь, что горстка безумных фанатиков способна устроить здесь «катастрофу»? Не смеши меня.

Его снисходительный тон действует на нервы.

Он не видит дальше своего носа! Он не понимает всей картины!

— Вы их недооцениваете, граф, — говорю я настойчиво. — Их сила не в количестве.

— А в чем же? В бреднях о древних богах? — он оборачивается, и в его ледяных глазах пляшут насмешливые искорки. — Откуда в тебе столько уверенности, Хелена? Что такого ты о них знаешь, чего не знаю я, три года управляющий этим местом?

Он давит. Он загоняет меня в угол, требуя фактов, доказательств, источников.

А у меня, как назло, нет ничего, кроме знания из прочитанной в электричке книге. У меня нет ничего, кроме этой ужасной, стопроцентной уверенности, которая горит у меня внутри.

Отчаяние придает мне сил.

Я резко поднимаюсь с кресла, игнорируя вспышку боли в теле.

— Да потому что все это — не бредни! — бросаю я, и мой голос срывается от переполняющих эмоций, — То, что вы считаете сказками, самая настоящая правда!

Версен смотрит на меня долго, непроницаемо, и я не могу прочитать в его ледяных глазах ровным счетом ничего.

Наконец, он медленно, с вальяжной грацией хищника, обходит стол и останавливается передо мной. Он чуть склоняет голову, и на его губах снова появляется ядовитая усмешка.

— То есть, позволь я уточню, — его голос звучит обманчиво-спокойно, почти вкрадчиво. — Ты хочешь сказать, что эти фанатики, которые веками поклонялись какому-то забытому чудищу из детских страшилок, вдруг, ни с того ни с сего, добьются своего? И призовут его прямо сюда, в эту крепость? Я правильно тебя понял?

Его тон полон сарказма, он намеренно выставляет мои слова полным абсурдом. Он ждет, что я стушуюсь, начну оправдываться, заберу свои слова назад.

Но я уже пересекла черту. Пути назад нет.

— Да, граф, — отвечаю я твердо, глядя ему прямо в глаза. — Именно это я и хочу сказать.

Его усмешка гаснет. Лицо снова становится жестким, непроницаемым.

— И откуда же ты это знаешь? — вопрос звучит как выстрел.

Я мысленно чертыхаюсь. Самый очевидный и самый опасный вопрос. Врать — рискованно. Сказать правду — невозможно.