Книга Любимая злодейка третьего принца, страница 16 – Нинель Мягкова

— Очень, очень странно, — покачал головой принц.

Но в кандалы не заковал и стражу не позвал. Мало того, когда пришла пора укладываться спать, подвинулся на постели, позволяя мне занять привычное место за его спиной.

Позволить подобраться так близко во сне — не величайший ли знак доверия?

Но смутное ощущение, что принц вовсе не так наивен и не верит мне до конца, не отпускало.

Утром Гуангмин выглядел куда лучше, чем в тот знаменательный день, когда я впервые увидела его в гробу. Лицо порозовело, скулы уже не так сильно выделялись, и синяки под глазами почти пропали.

Принц спал на спине, чинно сложив руки на груди, будто все еще покоился в своем саркофаге. Меня не касался даже рукавом, хотя барьер из подушек я между нами не строила. Сил вчера не было. Поездка в повозке, пусть и быстрая и со всем возможным для эпохи комфортом, вымотала меня дочиста.

От одной мысли, что сейчас снова придется лезть в тесное трясущееся нутро, подкатывала к горлу тошнота.

— Надеюсь, ты сейчас думаешь не обо мне? — не открывая глаз, хмыкнул Гуангмин. — Потому что если да, тебя придется казнить за оскорбление моего высочества.

Выглядело со стороны и правда нехорошо. Я подперла рукой щеку и разглядывала принца, в то же время кривясь и характерно сглатывая.

— Нет, конечно. Просто в дороге мне становится нехорошо. Стоит об этом подумать… — выпалила я чистую правду.

— Потерпи, доберемся к обеду, — заверил меня Гуангмин, томно закидывая руки за голову и потягиваясь, как сытый кот. — Мне и самому уже надоело, лучше бы верхом, но пока мое состояние не позволяет подобных подвигов.

Он не стал уточнять, и так произнес вслух больше, чем следовало. Признаваться в слабости неприятно любому мужчине, а если он еще и принц, то вдвойне.

На языке вертелся вопрос о драконе, но я благоразумно не стала его озвучивать. Так и не определилась пока, о потенции идет речь или о крылатой ящерице. Увидеть последнюю я готова не была, а про первую спрашивать еще более чревато. Еще доказывать примется, что у него все хорошо.

Мысль о том, что Гуангмин начнет ко мне приставать, одновременно пугала и будоражила. Отказывать принцам здесь не принято, а если честно, я до конца не определилась, стоит сопротивляться или нет. Вбитое с детства воспитание требовало обороняться до последнего, в то время как сугубо женская часть моего сознания была готова сдаться при малейшем намеке на штурм.

Но выбирать мне не приходилось — его высочество строго ограничивался деликатными, максимально пристойными прикосновениями. Максимум разврата — подержаться за руки, сплетя пальцы. Я замечала, что он делает это в те минуты, когда ему особенно плохо. Наверное, мой дар помогал ему прийти в себя. В остальное время мы чинно сидели на соседних скамьях и просто дышали одним воздухом. Похоже, этого Гуангмину для восстановления достаточно.

Завтрак был еще более скромным, чем ужин. Несколько паровых булочек с мясной начинкой, жиденькая рисовая каша и чай. Довольно дешевый, даже я это поняла. Принц скривился после первого же глотка и потребовал воды. А потом еще что-то шепнул слуге, я не расслышала.

Потом поняла, когда передо мной появился небольшой холщовый мешочек со смесью сушеного имбиря и алычи.

— Жуй понемногу, если переешь, еще хуже станет, — коротко пояснил Гуангмин, поднимаясь. Собирать нам было нечего — все так и осталось в повозке.