Книга Феникс моего сердца, страница 26 – Нинель Мягкова

Ну да. Решил небось, что я собираюсь воспользоваться его хрупким душевным состоянием и поиметь. Так, что ли?

Хотя многие служанки так и поступили бы. А то и девы поблагороднее, но те уже в расчете не на бастарда, а на брак. Еще и свидетелей позвали бы, чтоб зафиксировать свое падение.

Повезло Шаобаю со мной, в общем.

— А что тебе приснилось? — перевела я тему разговора, когда пауза из неловкой стала гнетущей.

— Детство, — неохотно отозвался господин Шуо.

И машинально потер пострадавшую сторону лица.

Тут меня и осенило:

— Так ты был маленьким, когда тебя порезали?

— Случайно вышло, — пожал плечами мужчина и отвернулся.

Устроился в подушках, затих. Я думала на этом и все. Но он продолжил — глухо и тихо:

— Мне было пять. Мы ехали со старшим братом в столицу — примерно как с тобой сегодня. Тихое утро, весна, тишина. И тут — разбойники. Их было много, и среди них — три мага-недоучки. Из отверженных.

Я кивнула, забыв, что собеседнику меня не видно. Спохватилась и осторожно погладила по плечу, выражая сочувствие.

Далеко не все одаренные обучались в официальных школах. У кого-то не было желания пахать с утра до ночи и самосовершенствоваться, другие изначально происходили из низших слоев общества, связанных с преступностью, и не имели иного пути — только изгнанные за различные прегрешения учителя с сомнительной моралью. И то, если повезет.

— Слуг положили сразу. Из луков, в одно мгновение. Никто не успел отреагировать, только брат прикрыл меня и себя щитом. Мин отбился бы, если бы не я, — добавил Шаобай после долгой паузы и снова замолчал.

Я продолжала ритмично поглаживать его спину, плечи, чувствуя, как закаменевшие в спазме мышцы постепенно расслабляются под моими пальцами.

— Мингхи закрывал меня собой до последнего. Меня вытащили из-под его тела. Раненого, перепуганного. И неделю держали в логове — ждали выкуп от отца. Старший господин… не был склонен к переговорам. Он вырезал всю банду лично, как только выследил. А шрам к тому моменту зажил, и ни один целитель не сумел с ним ничего сделать. Ведь магия может убрать только свежие ранения, а не последствия старых. Да я и не хочу его убирать.

— Как память о брате?

— Как память о собственной слабости, — отрезал Шаобай. — Если бы я не был таким дохляком, нуждающимся в защите, брат остался бы жить.

— Тебе было пять! — возмутилась я. — Не смей себя винить! Уверена, твой брат ни мгновения не пожалел, что спас тебя!

Мужчина зашевелился, разворачиваясь ко мне.

До меня запоздало дошло, что, возможно, стоило и придержать язык. Пусть винит кого хочет, какое мое дело? Еще ругаться сейчас начнет, домой отправит… Помогать откажется.

Но господин Шуо не спешил гневаться. Он изучал меня в полумраке, словно видел впервые.

— Знаешь, ты единственная, кто так считает, — задумчиво пробормотал он. — Отец всегда повторял, что лучше бы Мин остался жить, а я умер. Брат был достойнее, храбрее и умнее.

— Возможно. Но твой брат считал по-другому, — упрямо возразила я. — Он считал, что ты очень даже стоишь того, чтобы тебя спасать. И не вздумай возражать! Иначе бы Мин не защищал тебя до последнего вздоха.

Шаобай продолжал молчать. Его глаза сияли в темноте, отражая далекий огонек одинокой свечи.

— А матушка? — неловко спросила я, чтобы прервать затянувшуюся паузу.