Книга Мне его подарили! Дом-портал 4, страница 83 – Мартиша Риш

Гувернер, лекарь, кто-то ещё хотят обработать мои ссадины. Не даю. Пусть кровь орошает песок, пусть. На все наплевать и на себя в первую очередь. Страх, боль, ощущение времени — все потерялось. Я словно зверь, запертый в клетку человеческого тела, обязательств и слов. В груди их накопилось, кажется, столько, что на целую жизнь хватит. И все они не могут найти выход. Я не знаю, что сказать маме и бабушке, как выразить всю обиду на жизнь, на них, на Эстона, на Альера. Чувствую себя ненужной, отброшенной вещью. И вновь беру в свои руки меч. Ладони пылают от боли, кожа давно истончилась, мозоли налиты кровью, болят. Все это скоро пройдет, бой не оставляет места для чувств.

Вот только мало кто теперь готов сразиться со мной. Тренер предлагает на выбор всего нескольких противников. Не тренер. Командир? А это не важно. Гувернер исчез, будто бы испарился, наверняка опять побежал на меня жаловаться. Со всех углов плаца звучат слова "бешеный, ярый, страх потерял".

Здоровый мужик кинулся на меня первым, моя ярость чуть уступила место мозгам. Я кружу по плацу, отклонюсь, пропускаю удары, но не даю достать до себя. Человеческая шкура опала, сменилась на ипостась дроу. Я изматываю соперника, его тяжёлые ноги вязнут в песке, он вспотел, он мечтает обрушить на меня весь вес своего оружия. Теперь ему уже наплевать кто перед ним — наследник или простой воин. Он устал, он обозлен. Перед ним жертва, законная добыча, я сам.

И я нападаю. Внезапно, жёстко, выплескивая весь свой гнев, будто бы это последняя моя битва. И нет ничего позади. Нет страха, нет сомнений, нет боли. Удар! Кровь бусинами сыплется на плац. Мне не страшно ни за себя, ни за него, незнакомца, врага, осмелившегося тягаться со мной. Бой прекращен, соперник тяжело ранен. Ему помогут лекари. Боль — его плата за возможность раскаяния, за дерзость, за то, что он осмелился тягаться со мной.

И противники отступают. Никто не готов поднять свой меч против безумца. Я не знаю тех слов, которые способны объяснить, что у меня на душе. Объяснить, что я борюсь не за свою честь или жизнь, не хочу показать доблести. Просто мне больно. Больно моей душе. Так больно, что не хочется жить. Все рухнуло. Я отщепенец. Тот, кого выковыряли из лона семьи и отбросили. Точно так, как выкидывают ненужное, не сортное зерно, грязь.

— Денис, ты мне нужен, — громкий окрик отца порвал ту струну, в которую обратилась моя душа. Я обернулся. Альер стоит у самой кромки плаца. Он все видел. Смотрел, как я сражался, как я презрел боль и смерть, отдал их в жертву своей ярости, не сдержался. И в сердце грохочет стыд, смешанный с гордостью.

— Да, отец, — произношу спокойно, опустив меч.

Его лезвие не должно указать на короля даже случайно, или это означает бунт. Так говорил гувернер. И я готов поднять бунт, если я действительно грязь в глазах своего отца. Но он вроде бы рад меня видеть? Или наоборот?

— Наследником можно гордиться. Он смел и ретив, — сухо говорит тренер. Не тренер, нет. Командир, — Но техники боя нет. Впереди много работы. Труд важен в любом деле.

— Да, безусловно, — соглашается Альер.

Я смотрю в его лицо и не знаю, чего ждать. Очень хочется открыть портал и попросту смыться, но я все равно подхожу к папке. Надо же как-то попрощаться, перед тем, как я сбегу, освобожу их всех от себя. Может, и к маме подходить не придется. Показаться ей на глаза особенно стыдно. Да и бабушка опять начнет реветь и причитать, с ней так всегда, стоит мне ошибиться по-крупному.