Книга Мне его подарили! Дом-портал 4, страница 67 – Мартиша Риш

Я держу руку на животе, словно хочу дотянуться до дочери, а по лицу градом текут слезы из-за Дениса. Хорошо, что темно, никто не увидит.

Нужно успокоиться, взять себя в руки, вернуться домой. Да только никак не получается остановить град этих слез, они текут и текут по лицу, словно произошло стихийное бедствие, и где-то в душе прорвало плотину.

Дениса хочется треснуть от души, наказать, выговорить ему все то, что скопилось. Да что толку?! Сбежит, удерет в другой мир, подальше от меня, как в свое время поступил Эстон. Он же тоже сбежал, не один десяток лет не показывался на глаза своей матери. Сам сделал себя, построил свою судьбу, столько всего добился.

Только я чудовищно боюсь оказаться на месте матери Эстона. Ведь она его любит и сильно, а осталась брошенной своим сыном.

Я боюсь дожать Дениса до того, что он от меня удерет, навсегда исчезнет из моей жизни, и я даже знать о нем ничего не буду. Может, тогда и вовсе не обращать внимания на его выходки? Нет, так я сделаю только хуже ему. Вседозволенность при богатых родителях никогда ни до чего хорошего не доводит.

И как правильно выбрать меру между пониманием подростковых глупостей, потакания им и строгостью? Кто бы только знал, как я боюсь упустить своего сына, вырастить его точной копией папочки, а то и похуже.

Я устроилась на пустой остановке, села на лавку и закрыла руками лицо. Власть, деньги, красивый мужчина рядом, ребенок под сердцем — все есть для счастья. Только сердце разрывает тупая тоска о несбыточном.

Хочется вернуться лет на десять назад, на нашу кухню в квартире, взять на руки сына, уткнуться носом в его макушку и крепко обнять, прижать пухлого малыша к себе. И чтоб всё было опять хорошо. Тяжёлая работа, безденежье, склоки дома, бесконечные попреки Антонины — все это такая мелочь по сравнению с возможностью быть рядом со своим малышом, знать, что он тебя любит.

Я разрыдалась в голос, почувствовала себя серой тенью, пустотой. Захотелось резко все бросить, открыть портал неизвестно куда. Пусть даже на море. Чтоб пальмы, песок, обезьянки по веткам скачут. Может, взять первый попавшийся рекламный буклет и вправду сбежать? Да только, думаю, счастья мне это ни на капельку не прибавит.

Как же я теперь остро понимаю Эрту Форей. Всевластная эльтем, богачка, и как же она была несчастна. Дочь не оправдала и сотой части ее надежд. За что с Эртой так поступила Аделаида? Почему отказалась понять свою суть, стать дроу, не приняла состояние из рук своей матери, наследный дар? Ведь это было так просто. А вместо этого она осталась жить в Петрограде, не осмелилась завести детей, мужа, хоть что-то. Так всю жизнь и провела одна из страха, что в будущем что-то может пойти не так, стоит сделать шаг с проторенной тропки. А может, так и надо жить? Одной, с прислугой, посреди цветов, в огромной красивой квартире, когда никто не мешает, не дёргает, не рисует фломастером на обоях, не топает грязной обувью по коврам? Наслаждаться кино и театром, с безопасного расстояния подглядывать за чужой жизнью. Или нет?

А Эрту все равно жалко. Какое невыносимое разочарование преподнесла ей на блюдечке дочь. Даже Эстон поступил со своей матерью гораздо честнее — добился всего, чтобы только ей доказать, на что он сам один способен!