Книга Мне его подарили! Дом-портал 4, страница 26 – Мартиша Риш

Из фонтана хлещет вода, струи бьются о своих же предшественников, что потеряли ярость, стремление, угомонились наконец, залегли в чаше, но и там не смогли обрести покой.

Пичужки восхваляют грядущий день, и сердце вновь замирает. Так хочется им поверить, сполна проникнуться благолепием этого сказочного утра, единством моей семьи.

Альер держит мои пальцы в своей ладони, то и дело подносит к губам, невероятно нежно целует. Меховая накидка укрыла мои плечи. Он накинул ее на меня. Ключ — куда больше, чем муж. Он словно делает мое сердце целым, заполняет ту дыру, которая в нем была, проворачивает невидимый механизм, отворяет душу навстречу прекрасному. И я не знаю кого, какого бога мне возносить за то, что я смягчилась, признала ошибку, не стала яриться и спорить.

Ключ так мягок со мной. И в то же время ему хватило мужского достоинства, силы, чтоб извиниться за все те резкие слова, которые он произнес. Мягкий, добрый, покорный моим желаниям, заботливый, невероятно сильный, берущий ответственность за меня, за нашу еще нерожденную дочь передо всем миром. Я утопаю в нем, я вся в его власти.

И отчаянно хватаюсь за берега, боюсь покориться, боюсь, что все сказанное Альером, окажется сладкой обманкой. Все существо трепещет — что, если предаст, использует. Кажется, нет смысла ничего опасаться, а все одно я боюсь.

Боюсь до того, что кровь стынет в жилах. Что, если я опять напрасно понадеялась. Что, если предаст тот, кому доверилась? Самый родной, самый сильный, смелый? И я то и дело сжимаю пальцы, чтобы отдернуть руку. Словно испуганный зверек, попавшийся в капкан величайшей силы — доверия. Будто на шею мне уже накинули петлю. Сама мысль об этой веревке пугает. Доверюсь — предаст — погибну от боли. Так, может, не стоит и доверять? И все же я вкладываю свои напряженные пальцы в его руку и вновь мои пальцы трепещут от страха, от желания верить и доверять. Только бы не предал, только бы не отпустил.

Альер вновь целует, ласкает, словно молит о прощении. Его секундная резкость давно позабыта. Он был прав в своих упреках. Мне хватило сил признать это. Я действительно напрасно рисковала нашей дочерью и собой. Можно было поступить иначе — разумно. Я поддалась чувствам, презрела себя, чтоб помочь другим. Не жалею. Обошлось. Повезло. Только теперь страшно думать о том, что все могло сложиться совершенно иначе. И нашей дочери теперь просто могло не быть, как и меня. Что бы тогда стало с сыном?

— Ваш наряд изумляет меня своей невероятной игрой цвета. Пожалуй, я закажу себе шляпку в точно тех же тонах, — у мамы Альера взгляд расслабленный, голос тонет в шепоте буйной листвы и перекатах фонтана.

— Хотите, я пришлю вам точно такую же? — Антонина так и стреляет глазами по сторонам.

— Я буду признательна вам. Шелк — моя страсть. Никак не могу понять, ума не приложу, как мастер смог вложить его разноцветные лоскутки в ваши часы?

— Часы? Ах, это? Ширпотреб. Мне Дина их подарила...

— Превосходный мастер. Ширпотреб! Нужно запомнить. Спрошу у Альера, чтоб приобрел мне все новинки этого часовщика.

Интересно, как теперь отмажется Антонина? Я даже ушки навострила. Альер закашлялся.

— Ну что вы, ни к чему беспокоить сына. Моя любимая дочь, — теперь уже закашлялась я, — вышлет вам целый ящик самых разных часов. Ее муж, Эстон, поможет донести... — Антонина сама поперхнулась.