Книга Куй Дракона, пока горячий, или Новый год в Академии Магии, страница 32 – Татьяна Михаль

Я смотрю на вкусноту и понимаю, что если хоть крошку съем, сразу лопну.

Поднимаю взгляд на мужчину, одаряю его сияющей и крайне дебильной улыбкой и радостно сообщаю:

— А знаете, я что-то передумала. Всё-таки, я наелась. Идёмте, посмотрим, что вы мне предложите.

У дракона дёргается глаз.

Он длинно и раздражённо вздыхает, гладит свою бороду, явно находя в этом движении некое успокоение, в полном молчании поднимается и даже помогает мне с плащом.

Набрасывает его мне на плечи, тянет за завязки и…

Эй, так и задушить можно!

Ослабляет узел и произносит:

— Я передумал. Сначала посмотрим, какой вы специалист, Снежана Михайловна. А то вдруг вам и одного золотого много будет.

Теперь я сжимаю руки в кулаки.

И чего я добилась?

Но я не привыкла сдаваться.

— Спешу напомнить вам, эрхалл, что я здесь против своей воли, так что нечего тут… хамить.

— Вот и не хамите, — парирует он. Убирает руки за спину, глядит на меня сверху вниз как на шкодившего ученика и говорит: — Идите за мной.

— К вашим детям? — прихожу я в ужас.

Он закатывает глаза и качает головой:

— Сначала договор, потом дети.

— Но вы же сказали… — хмурюсь я.

— Я никогда не меняю свои решения и всегда держу слово. Непостоянство, как и нарушение всех договорённостей – удел женщин и слабохарактерных мужчин.

Оба-на. Да тут попахивает шовинизмом и психологическими травмами.

— Гляжу, вас капитально обидела женщина, — не могу удержаться от словесного яда. — Что вы с ней сделали? Убили? Съели? Или она живёт себе припеваючи с другим мужчиной?

Россрэйд бросает на меня убийственный взгляд, и я понимаю, что походу дела попала не в бровь, а в глаз.

Язык бы у меня отсох.

— Простите, эрхалл… Это было… грубо и совершенно неуместно, — спешу срочно исправить свою ошибку.

Он кивает, но теперь весь хмурый, как небо перед штормом.

Трогаю его за рукав и говорю с самым серьёзным видом:

— Два года назад я проходила курсы по психологии и травмам личности. Если вам захочется поговорить о той ситуации, так сказать, «выплакать» свою боль, чтобы продолжить жизнь с чистого листа без травм больной любви, то я буду рада выслушать… Я даже потом смогу составить диаграмму вашей жизни и вашей личности. Мы с вами проанализируем сценарии ваших прошлых и возможных будущих отношений и…

— Что за чушь вы несёте? — обрывает он поток моей болтовни.

Я затыкаюсь и пожимаю плечами.

Кажется, меня реально понесло не в ту степь.

— Просто идите за мной, — говорит и трёт переносицу, словно он уже устал от меня.

— Пока идём, расскажите мне о…

— Большая просьба, Снежана Михайловна, пока мы идём, вы молчите, — просит он меня довольно резким тоном и не дожидаясь моего ответа, покидает столовую.

Я спешу за мужчиной.

Ладно, пока помолчим.

* * *

Рабочий кабинет ректора оказывается на первом этаже академии, в самом конце длинного коридора с административными кабинетами.

На дверях висят деревянные таблички – деканат; преподавательская; зам ректора; режим работы…

Несколько дверей безымянные.

А вот на двери кабинета Россрэйда приколочена табличка самая большая и к моему удивлению даже не из золота. И даже не из серебра. Совершенно простая табличка, тоже из обычной деревяшки.

На ней жирным шрифтом выжжено имя и должность главы академии.

У нас таблички из оргстекла делают, или металла, акрила, пвх, пластика, но вот из дерева впервые вижу.