Книга Левитанты, страница 65 – Даша Клубук

А если Август выдаст эту догадку и взамен попросит освобождения? Всякая информация имеет ценность, особенно та, в которой твой собеседник так сильно нуждается. Но как только эта мысль пришла в голову Августа, вслед за ней пришла другая – он вспомнил о скором сканировании и посмеялся сам над собой. Позволь он себе такое поведение, Харш его в тот же миг отправит к телепату. Сюсюкаться с ним не станут, а заключать сделки – тем более. Одну сделку он уже заключил, и чем это обернулось?

— Какие птицы? – услышал он вопрос Харша.

— Что?

Харш остановил карандаш, которым вел запись, и посмотрел на Августа сверху вниз.

— Вы сказали, что когда вы подлетали к Танцующей башне, мимо вас пролетели птицы.

— Да, точно. Двойка черных грифов.

— И что же делали такие хищники вдали от лесов и пустошей, где им самое место?

— Исполняли волю принцессы, я полагаю.

— Принцесса – левитант, а не кукловод. Только кукловоды могут руководить птицами.

— Значит, вам необходимо отыскать кукловода, который тоже замешан в этом деле, – пожал плечами Август.

К концу рассказа левитант понял, как сильно он вымотался. Усталость навалилась на него, язык начал заплетаться, а в местах, где наручники касались кожи, появились красные ссадины. Ему нестерпимо захотелось лечь на свой матрас и уснуть этак на недельку. А потом проснуться и увидеть, что все произошедшее оказалось дурным сном.

— Они вас бросили, – зачем-то повторил за ним Харш.

— Да, бросили.

Сыщик отложил блокнот и подобрал со стула свою шинель.

— Знаете, что это может означать?

Август посмотрел на него устало.

— И что же?

— Что если все, о чем вы сейчас мне рассказали – правда, то ваш поступок, господин Ческоль, можно расценивать не выше великой глупости.

Всегда приятно иметь дело с дружелюбным человеком. То есть, с любым другим. И пока Август думал об этом, Ид Харш вышел из комнаты для допросов и выкрикнул: «Уводите».

Августа перевели в одну из камер главного корпуса крепости Фальцор. Его провожатые не разговаривали с ним и не докладывали ни о чем, да и левитант, совсем выбившись из жизненных сил, предпочитал молчать. Как только он вошел в назначенную для него камеру, его усталый взгляд упал на тюремную койку. Вполне себе пристойная: пружины, матрас толщиной с листок, перестиранное полосатое белье. Что ж, эта койка выглядела лучше, чем половина привычных Августу мест для ночлега, и стоило провожатым запереть снаружи дверь, как Август упал на чудо-койку и моментом уснул.

Проспал он до следующего утра. Разбудил его колокольный звон, оповещающий арестантам время подъема. Не успел Август и глаз открыть, как в голову пролезли все мучительные события минувшего дня, отчего открывать глаза ему попросту расхотелось. Перевернувшись на другой бок, левитант продолжил лежать под гулкий звон колокола, и до самого вечера бы пролежал, не войди к нему в камеру надзиратель.

— Просыпайся, Ческоль. Ужин ты вчера пропустил, негоже пропускать и завтрак. Так и коньки отбросить можно.

Август медленно сел, еле как отколупал друг от друга веки и уставился мутным взглядом на граффа, стоявшего у стальной раковины. Пригляделся к нему, и глаза его внезапно расширились. Левая нога надзирателя твердо стояла на холодном полу, а правая же… правой ноги у надзирателя не было. Вместо нее из засунутой в форму культи торчал деревянный костыль. Точь-в-точь как у пирата.