Книга Левитанты, страница 173 – Даша Клубук

Принцесса со снисхождением выгнула брови.

— Охраной они могут выступать только мне, Август. Вы же для них – мишень, и весьма привлекательная. – Она скривила рот в ухмылке. – Я не кукловод, чтобы как следует руководить хищными птицами. Я могу лишь просить их выполнить то или иное дело, а выключить их хищные инстинкты я не могу.

«О, меня назвали привлекательным. Комплимент или издевка?»

— А мастер Морог знает, что вы пользуетесь услугами его подопечных? – спросил Август, немного повеселев.

— Надеюсь, что не знает. По ночам он уходит к себе домой, и Птичий дом остается в распоряжении птиц.

Принцесса уперлась руками в дерево и проворно, как гимнаст, перекинула ноги в сторону ветки, на которой сидел Август. Теперь он мог видеть ее анфас – донельзя важный, заносчивый и спесивый, однако среди всей этой отталкивающей братии он смог разглядеть и кое-что симпатичное. Едва заметные ямочки на щеках. А он-то раньше полагал, что ямочки появляются только у людей приятных…

— В клетке грифов на потолке есть довольно широкий люк, – продолжала говорить Моль, не замечая или не желая замечать пристального к себе внимания. – Этот люк раньше использовался в Птичьем доме в качестве вентиляции, давно, еще во времена правления короля Люржа. Я даже не уверена, что мастер Морог знает о нем. Как-то ночью я заставила грифов проделать у края этого люка брешь, чтобы они могли самостоятельно выбираться из клетки, когда понадобятся мне. С тех пор это наш с ними секрет.

— Теперь он и мой.

Глаза их встретились, и Август заторопился их отвести. Он уперся в свой синяк на лодыжке, который к тому времени успел заиметь все оттенки бескрайней вселенной. А еще он заметил, что вся его штанина была измазана в той пакостной оранжевой жиже. Увы, джинсы отправятся на выброс.

— Почему вы за мной вернулись?

Краем глаза Август видел, что Моль продолжала на него смотреть. Он же со всей ответственностью принялся рассматривать липкую оранжевую жижу, с ней ему было комфортней.

— Во всем виноваты мои суждения, госпожа Моль. У меня их два. Первое суждение, самое мудрое, отвечает за сохранение моей жизни. А второе суждение, мудрости которому не достает, заставило меня летать обратно в тот дом. За вами. – Он взлохматил волосы, но головы не повернул. – Мало ли, думал я, станете потом королевой и засудите меня за неуважительное к вам поведение. А в Безликую тюрьму мне не охото, тамошний климат не для меня. Влажный слишком.

— Вы всегда шутите, да?

— Вовсе нет. Когда вы бросили меня в камере Танцующей башни, шутки под ситуацию я подобрать не смог.

Она резко отвернулась от него, чему он, право, только обрадовался. Теперь они оба смотрели перед собой, на сосны и облака, плывущие друг за другом с завидной преданностью.

— Почему вы никому не сказали – тогда, осенью, – что знали о краже Белого аурума и об его иллюзии в стеклянном кубе? – спросил Август.

— Как не сказала? А на кой черт, по-вашему, я оглушила Прута Кремини?

— Можно было обойтись и без насилия.

— С пилигримами и без насилия?

Август решил не отвечать, вместо этого он отметил:

— После того, как кража Белого аурума была обнаружена, вы продолжали молчать. Вы продолжали утаивать, что знали истинного вора.

— А тогда я и не знала истинного вора.

— Как же? А Прут Кремини?