Книга Левитанты, страница 169 – Даша Клубук

Праздничным утром, когда в галерее творилась суматоха по подготовке, я вернулась в западное крыло. Кремини ушел на завтрак, в крыле дежурили другие отражатели. Мои глаза уловили золотой отблеск Белого аурума, и я подошла ближе к стеклянному кубу. Куб и камень выглядели обычно, никаких перемен, но когда я намеривалась уже отойти, внизу, на ковре у подножия куба, я заметила что-то блестящее. Я нагнулась, чтобы лучше разглядеть, и увидела кусок стекла. Небольшой кусок, с палец. Я подобрала его. Стекло было гладким и ровным, словно отколотым от окна. Следом я подняла взгляд на гладкую поверхность стеклянного куба – на вид он был целым и непробиваемым, как и обычно.

Не могу сказать, что тогда я все поняла. Вопросов у меня было гораздо больше, чем ответов. Помню, как вспомнила, что иллюзии как и отражательные монолиты могут держаться без подпитки до нескольких суток. Но в тот момент я знала, что Кремини был выдающимся отражателем – на службу во дворец он устроился недавно, но молва о нем и его степени ипостаси уже успела разойтись по всему дворцу.

За дверью хранилища послышались звуки, глухие и неотчетливые, и беглецы прислушались. Скоро стало ясно, что звуки отходили от лестницы – кто-то спускался по ней. Когда все стихло, Моль задала Августу вопрос:

— Куда вы отправляетесь, господин Ческоль, когда вам нужно побыть одному и поразмышлять?

Сначала он удивился ее вопросу, точнее его тону, который был близок к обычному человеческому, а потом отвел взгляд к небу, схваченному серебристым маревом, и ответил ей почти что с трепетом:

— Улетаю подальше от привычных мне мест. Туда, где меня не найдут.

Искоса он заметил, как Моль обратила взгляд к небу вслед за ним:

— А я ухожу в Птичий дом. Он находится в Восточном саду.

Не подав виду, насколько сильно он удивился, Август подпер больную руку здоровой и хмыкнул:

— Наслышан.

— В Птичьем доме я кормлю птиц, – продолжала она, – наблюдаю за ними, иногда даже говорю. Проделываю я все это тайно, пока их кукловод занят в Мартовском дворце. Ха, да этот сноб скорее мантию свою съест, чем подпустит меня к своим подопечным!

«Нет никакого братства наследницы», – понял Август, глядя на искаженное неприязнью лицо принцессы.

— Утром в День Ола, когда кукловод был в переговорной вместе с отцом, я отправилась в Птичий дом. Поразмышлять. Зайдя туда, я сразу же заметила перемену. Стоило мне переступить порог темного коридора, как все птицы разом затихли. Разом! А их там, поверьте мне, порядком. Даже свиристели перестали визжать. И пока я, встревоженная, летела в дальний конец птичьего коридора, все клювы были обращены ко мне. Все, господин Ческоль. Обычно подобным образом птицы ведут себя с мастером Морогом, их кукловодом, когда тот прикажет им соблюдать тишину. Помню, как внезапно вспомнила о своей двадцать четвертой степени ипостаси… Да не удивляйтесь вы так! Всем наследникам принято ежедневно развивать свою ипостась. В моем паспорте цифра «двадцать четыре» стояла уже к восемнадцати годам.

Август закрыл рот, который он невольно открыл, но последующие слова принцессы заставили его вновь напрячь челюсть.

— Что значит для левитанта двадцать пятая степень ипостаси я помнила из уроков по мифологии – их я слушаю примерно. Крепкая связь с птицами. Люди, ставшие в Граффеории левитантами, имеют с птицами поразительное количество схожих генов. Вы знали?