Книга Возьму злодейку в добрые руки, страница 53 – Светлана Бернадская

— И что мне с этого? — с неожиданной для себя горечью спросила она, толкнувшись ладонями в его грудь. — Душа и сердце хороши в комплекте с телом, знаешь ли.

Она усилила нажим, отталкивая его, и он нехотя разомкнул руки.

Ну и зачем смотреть на нее вот этим взглядом побитого щенка?

Душа и сердце, надо же, щедрый какой.

Нет уж. Половинка мужчины ей не нужна. Либо все, либо ничего.

И спит пусть один.

Без подушки.

* * *

Брант явно совершил ошибку. Только никак не мог понять, какую.

Голова трещала и звенела, неспособная вместить и осознать весь шквал открывшихся ему тайн, а тело медленно поджаривалось на костре неутоленного желания.

Какой уж тут сон.

Лавандея Орфа влюблена в него!

Эта главная тайна — та, в которую невозможно было поверить — затмевала собой все остальные.

Даже то, что она предала его, теперь не казалось весомой причиной для того, чтобы отвергнуть ее, ведь он видел ее настоящие чувства.

Она сожалела.

И теперь, глубоко понимая причину, побудившую Лавандею мстить графу Амису, он не смог бы ее осудить. Амис Налль не просто подчинился отцу и отказался жениться — он растоптал все светлые девичьи чувства, предназначавшиеся только ему, и вместо того чтобы защитить возлюбленную, подверг ее унижениям, бросил на растерзание толпе.

Брант до сих пор ощущал отголоски той обиды, что черной волной выплеснулась из нее — будь ты проклят!

О да. Амис Налль, бесспорно, заслужил свое проклятье.

Вот только его дочь здесь совсем ни при чем.

И Лавандея знала это. Брант таял от нежности, вызывая в памяти чувства Лавандеи к леди Мирте. Она в самом деле желает помочь девочке, и — видят боги! — никто другой не способен на это.

Брант выхлебал полкувшина воды, чтобы хоть немного остудить жар, сжигающий его изнутри, но это не помогло, и он просто окунул голову в ванну с остывшей водой.

Вот только вода хранила запах цветочной отдушки — той самой, которой пахла кожа Лавандеи, и в голову сами собой полезли вспоминания о поцелуе.

Она целовала его!

Ну ладно, пусть даже первым с поцелуями набросился он, оглушенный ее открывшимися чувствами к нему, но Лавандея не только не расцарапала ему лицо, но и…

Вот на этом «и» у Бранта и выжигало разум, а мышцы сводило жаркими судорогами.

Она ведь не просто так собиралась снять с него рубашку. Она желала его. Любой честный мужчина на его месте немедленно встал бы на колено и с жаром просил руки возлюбленной.

Но как он мог?

Он сказал правду. Что он может ей дать, кроме своей безграничной любви? Ни кола, ни двора, ни титула, и он все еще связан клятвой верности Наллям.

И клятву эту следует исполнить.

А что, если Бранту удастся спасти графа и его семью? Сможет ли Брант тогда просить досрочного освобождения? А дальше — еще несколько лет наемником и, возможно, удастся сколотить какое-никакое состояние.

Но захочет ли Лавандея ждать столько времени?

И главное — согласится ли на подобный мезальянс?

Утро он встретил с больной головой и с воспаленными от недосыпа глазами, и скрип двери, внезапно прорезавший сонную тишину, проехался словно пилой по оголенным нервам. Брант вскочил с кушетки, готовый давать отпор, но так и застыл на месте: отпор давать было некому.

Из своей спальни вышла юная леди Мирта. Какое-то время она смотрела на него, морща синевато-бледный лоб. Проблеск узнавания мелькнул в ее голубых глазах, и девочка требовательно произнесла, обращаясь к Бранту: