Книга Золотое кольцо Галактики, страница 92 – Евгения Аннушкина

Кто-то был бы счастлив привлечь к себе внимание этого человека. Кто-то, но не я.

Я проваливаюсь в прошлое, в страх, отвращение и беспомощность. Словно я снова домашняя девочка, едва переступившая порог совершеннолетия и сразу же столкнувшаяся с неприглядной стороной цвета Империи.

— София, – он не делает ни шага навстречу, не предлагает присесть, даже не здоровается, сразу показывая мое место. – Побег не пошел тебе на пользу.

Некоторое время назад я бы обиделась. Да, все свое время и деньги я тратила не на салоны красоты и не на фитнес-клубы, а на учебу и работу, и выбор этот сделала самостоятельно. Но девушка остается девушкой в любых условиях, и вопреки всему хочется оставаться воздушной принцессой…

И я такой была. До “чаек”, до стихийной червоточины, до крушения на безымянной планете… До Лиама.

Сейчас же мне искренне безразлично, что под глазами у меня синяки, ногти поломаны, а волосы, несмотря на все усилия, напоминают птичье гнездо. И как только я это осознаю, становится легче. Да, я все еще боюсь среднего принца как человека, в чьей власти сейчас моя жизнь. Как дикого зверя, который может сожрать и не подавиться. Но того всепоглощающего ужаса, который накатил в первый момент, уже не испытываю.

Принц же видит во мне все ту же избалованную девочку, способную в истерике наделать глупостей. Не равную ему, так, забавную букашку, которой можно оборвать крылья и лапки, а после выбросить и забыть.

Дает ли мне это преимущество? Не знаю.

Но доказывать, что у букашки есть зубы, буду до последнего.

— Вы совершенно правы, ваше высочество, – послушно соглашаюсь с принцем. – Могу я в таком случае быть свободна? Уверена, на просторах Содружества найдется множество желающих усладить ваш взор…

Торио Шан неприятно улыбается и наконец делает несколько шагов ко мне, разглядывая с любопытством и отчетливой брезгливостью.

— Ты совершенно права. И по окончании конгресса я их вниманием наслажусь в полной мере. Но видишь ли, София… Есть вещи, которые прощать нельзя. Просто потому, что если спускать такое, то власть быстро ускользнет из рук. Она ведь не только на деньгах и уважении базируется, Принцесса… Но и на страхе. Уверенности, что за проступком последует наказание.

Он растягивает тонкие губы в улыбке, а мне приходится призвать все свое самообладание, чтобы не передернуть плечами. Интересно, Лиам тоже иногда звал меня принцессой, но в его исполнении это звучало скорее мило. И уж точно не так пугающе, как из уст среднего принца.

— Неужели мой проступок столь велик, что за мной стоило отправлять агента Черного крыла, словно я преступница в розыске? Не думаю, что в мое отсутствие вы остались без женского внимания.

Улыбка принца становится оскалом, и следующая фраза комом застревает в горле. С плазмой играешь, Соня. Смотри, не обожгись.

— Просто удивительно, как высоко женщины себя порой оценивают, – задумчиво тянет он, неторопливо обходя меня кругом. Словно экспонат на выставке осматривает. – Обставляют доступ к телу так, словно имеют нечто особенное, чего нет у других. Нет, София… Ты не совсем понимаешь. Ты не в сексе отказала мужчине. Ты посмела перечить члену императорской семьи. Бросила вызов власти. Посмела думать, что чем-то выше… Меня? Наследного принца? Да что ты о себе возомнила, “принцесса”?