Книга Золотое кольцо Галактики, страница 36 – Евгения Аннушкина

Музыка подхватывает, и кружит, кружит, мелькают перед глазами краски, и внезапная свобода пьянит не хуже вина, которого я сегодня не попробую ни капли. Зачем, если и без того кружится голова, если беспричинно хочется смеяться и петь?

Кружащаяся в танце толпа увлекает меня в фантастический водоворот из разноцветных платьев и хмельных улыбок, и скоро становится плевать, что я не знаю движений, что вокруг незнакомцы в масках, напротив – так хорошо мне не было никогда, ни в одной из моих жизней. Подол платья струится вокруг ног, волосы растрепались, но даже это не портит настроения, напротив, липнущие к влажной от пота шее пряди только добавляют градус безмятежности, в которой я купаюсь, как в пузырящемся джакузи.

А ведь могла остаться в гостинице, была такая мысль… Какая глупость!

— Кто ты сегодня, Маска? – спрашивает незнакомец, который кружит меня в очередном танце. Его руки крепко держат за талию, и я чувствую их жар сквозь тонкую ткань. Но, против обыкновения, чужие прикосновения не вызывают отторжения.

— Разве обязательно быть кем-то? Просто Маска. На просто празднике.

Незнакомец чему-то улыбается. Его лицо скрыто серой полумаской, даже глаз толком не рассмотреть, и от того изгиб мужских губ притягивает взгляд куда сильнее, чем следовало бы.

— На маскараде обычно выбирают себе образ. Забавная игра, угадать, кто и почему выбрал свой образ.

— Кто и почему? Разве это важно? Маски – просто забавная традиция, – мы кружимся по залу, музыка грохочет, и чтобы продолжать говорить о пустяках, приходится почти прижиматься к партнеру. И мне жарко уже не только от танца.

Наверное, это гормоны. Все же права Таша, которая не первый год твердит, что нельзя полностью отдаваться учебе, а после работе. Если не давать воли личной жизни, однажды она сама решит взять свое.

— Не только, – очередное па, и я откидываюсь назад, почти касаясь кончиками волос плит, которыми выстлана площадь. Полностью доверяю себя незнакомцу, его сильным рукам, и от этого захватывает дух, так что следующие его слова я слышу сквозь шум крови в ушах. – По костюму можно многое понять о человеке. Надевая маску, мы открываем себя настоящих.

Шаг-шаг-поворот, и по спине бегут мурашки, но прекращать этот затягивающий, как водоворот, танец не хочу ни мгновения. Я принимаю чужую игру:

— В таком случае я… Свобода! – Подол обвивается вокруг ног, и в этот момент я действительно чувствую себя свободной, как никогда, птицей над морем, листом на ветру, никому и ничем не обязанной, ни к чему не привязанной. – А кто ты, Маска? Серый волк?

Он улыбается, шире, демонстрируя здоровые белые зубы, объект страданий стоматологов, и шепчет, обжигая дыханием неожиданно чувствительное ухо:

— Я – Тень. Всегда лишь тень…

Что-то странное чудится в его интонациях, но я не успеваю сосредоточиться на них. Мы внезапно оказываемся за одной из ажурных колонн, в обманчивой тени, куда почти не дотягивается цветная иллюминация. Иллюзия уединенности пьянит, хотя карнавал все еще вот он, сделай шаг и окажешься снова в кругу танцующих.

Губ касается чужое дыхание, и я, все еще легкая и воздушная, празднично-легкомысленная, пьяная от ощущения праздника, подаюсь вперед.

Сама, опять сама, собственными руками творю глупости, за которые потом будет стыдно, но здесь и сейчас нет ничего более правильного, чем этот мужчина, чьего имени я не знаю, зато руки, губы, запах, движение мышц под тонкой серой рубашкой словно родные, дарящие ощущение возвращения домой. И от этого контраста кружится голова.