Книга Объект 11, страница 66 – Евгения Аннушкина

Корабль вышел из подпространста. Теперь мы во многих тысячах световых лет от Эдема, и как минимум от этого корвета Шиндари и компании ничего не грозит.

Совесть и то, что называют человечностью — очень неудобные в использовании вещи.

Для меня же это стало сигналом, что время вышло. Вот-вот мой побег обнаружат. И на этот раз попросту погрузят в анабиоз до самой Эврики.

А оттуда мне точно не выбраться. Я уже сбегала, и не раз, и за мной будут бдить, как не следят за особо опасными заключенными на Кнасте. Пхенг можно обвинить во многом, но делать выводы и учиться на ошибках его представители умеют. И совершенных ошибок больше никогда не повторяют.

Искусственная гравитация вернулась, больно ударив полом по пяткам, но на такую ерунду даже не обратила внимания. У меня в запасе нет даже пары минут.

Впереди показался шлюз, за которым ждали своего часа спасательные шаттлы. Рассчитанные на одного, максимум двух человек, они были более доступны, чем боевые и разведывательные катера. К тем так просто не подступишься. Здесь же достаточно знать код, открывающий шлюз, стандартный для экстренных ситуаций. На всех корветах Черного крыла они были идентичны.

Пол снова ушел из-под ног, но на этот раз с гравитацией все было в порядке. Я висела в воздухе, не в силах пошевелиться, и пыталась придумать план Б, потому что основной откровенно провалился.

— Ты себе же делаешь хуже, — устало сказал за моей спиной Альфар. — С каждой такой выходкой шансов убедить трибунал хотя бы сохранить тебе жизнь становятся все меньше.

Безнадежно.

Я прикрыла глаза. Все зря. Все годы под чужими лицами и именами, все попытки стереть саму память об Эль, одиннадцатом объекте эксперимента на Ц189. Не будет ни астероида с уютным жилым модулем, ни долгих вечеров с видом на маленький красный карлик во влажной оранжерее, ничего. Только белоснежные стены стерильной лаборатории, писк аппаратов и попытки ученых Белого крыла выжать из моего генома еще немного пользы во имя науки.

— А ты бы хотел так жить? — ответила я, когда бывший друг и напарник развернул меня лицом к себе. А он стал сильнее. Раньше удерживать взрослого человека на весу силой мысли он мог не больше минуты. — Не видя неба, исколотый иглами, не принадлежа себе? Хотя о чем это я… Ты так и живешь. Вы все так живете.

— Эль, — с угрозой в голосе протянул он. — Не усугубляй.

Но мне уже было все равно. Когда нечего терять, ничего не страшно.

— Не только вы. Но и следующие поколения эксперимента, только теперь Воспитатели учтут ошибки, и они даже чихнуть не смогут, не восславив Пхенг. Идеальные послушные солдаты, почти киборги, только лучше.

— О чем ты говоришь? Какие следующие поколения? Мы вершина научной мысли Пхенга!

Я бы засмеялась, если бы не было так горько.

— Сотни инкубаторов, Альфар. Сотни. Выживаемость эмбрионов в среднем составляет не более десяти процентов, так что мы лишь первые робкие поделки, не слишком удачные. На Ц189 растет настоящее «Новое поколение». А теперь, когда в их руках нергиты, исследователи получат новую кровь. Вас утилизируют как морально устаревшую технику, Альфар. А вы будете славить Пхенг даже перед открытой заслонкой мусоросжигателя.

— Новые объекты? — Если бы я не знала Альфара так хорошо, то не заметила бы, как дрогнул его голос.