Книга Объект 11, страница 27 – Евгения Аннушкина

— Шиндари Нейдан! — узнал он сородича тут же. — Великий космос, ты же должен быть в тюрьме!

Мой портком подал тревожный сигнал — Карриг попытался покинуть каюту и обнаружил, что дверь заперта. И теперь был очень этим фактом недоволен. Я отправила ему сообщение с просьбой — настоятельной — не беспокоиться и отдыхать. Его присутствие не требуется.

В ответ прилетел восклицательный знак, который откровенно показывал степень и глубину негодования бедного бесправного доктора.

Между тем беловолосые гуманоиды пытались найти общий язык без применения рукоприкладства. Дело шло со скрипом. Я решила слегка смазать переговоры и продемонстрировала полностью заряженный и готовый к бою бластер. Лицо Шиндари стало обиженным, а офицера — напряженно-испуганным.

— Чем быстрее мы узнаем то, что нам нужно, тем меньше у меня будет искушения пустить эту штуку в дело, — предупредила пленника очень серьезно. Мой нергит стоял рядом с непроницаемым лицом. Он быстро взял себя в руки и теперь, с этой выправкой и протокольным лицом, выглядел военным даже в простой футболке и тюремных штанах.

— Бездна с вами, — офицер, совсем молодой на самом деле паренек, откровенно необстрелянный, обмяк и сдался. — Спрашивайте. Все равно доступа к секретной информации у меня нет.

— А нам и не надо, — заверила его. — Про секреты мы найдем, кого спросить, когда будет нужно. Ты пока общеизвестные факты кратенько озвучь.

Офицер смерил нас двоих взглядом, осмотрел тесный шлюзовой отсек — дальше его не потащили, пусть теряется в догадках, насколько велик наш экипаж — и неохотно заговорил.

И чем дольше я слушала, тем яснее понимала, что влезла в редкостное дерьмо. Что примечательно, чужое. Иначе было бы не так обидно.

— О чем ты хочешь услышать, нер Шиндари? О том, какой разразился скандал, когда тебя взяли? Или о том, как наши дипломаты из шкур выпрыгивали, пытаясь добиться для тебя тюремного заключения в тюрьме Содружества, а не выдачи инсектоидам?

Нейдар окаменел. С непроницаемым лицом он попросил соплеменника:

— Рассказывай дальше. Об этом я знаю. Догадываюсь… Что с проектом “Ковчег”? И с… Сектором В?

Я навострила уши. Как много можно узнать, если вовремя заткнуться и прикинуться ветошью…

— “Ковчег”… Его хотели свернуть. Нашлись те, кто решил, что медленная смерть от излучения — лучше, чем мгновенная от рук врагов. Но в итоге все же победила партия прогрессоров. Сейчас строятся новые ковчеги, более совершенные. И корабли сопровождения — тоже. Более маневренные и с большей огневой мощью.

Шиндари перекосило.

— И чтобы дойти до необходимости этого им нужно было потерять несколько тысяч женщин и детей…

Повисло тягостное молчание.

— Ладно. С этим все ясно, — выдавил из себя Шиндари. — Ты не ответил на вторую часть вопроса.

— Сектор В? — офицера перекосило, словно мы его тут лимонами пытаем. — Они призывали выступить против инсектоидов. Твоих товарищей признали террористической организацией и объявили вне закона. На Нергии о них давно ничего не слышно.

Мне поплохело. А Шиндари сжал челюсти так, что, кажется. я услышала скрежет крошащихся зубов.

— То есть все предпочли закрыть глаза на то, что сделали эти тараканы? — проскрипел он незнакомым голосом. Глаза налились кровью, под тонкой тканью футболки напряглись рельефные мышцы. Таким я своего пленника — или уже полноправного второго пилота? — еще не видела. И это зрелище откровенно пугало.