Книга Все это было с нами как во сне, страница 93 – Ольга Токарева

Ага, безболезненными. От моего крика замок периодически потряхивало. Устоял, старина. А в три часа ночи мой мальчик оповестил криком свое появление на свет.

Все родовые мученья остались где-то позади. Я смотрела на свою кровиночку, плакала от счастья, и мне все не верилось, что я стала мамой. До той минуты, пока к моей груди не приложили моего малыша.

Через чуть приоткрытое окно донесся звонкий колокольный перезвон, нарушивший ночную тишину. Мои губы разошлись в вымученной улыбке. Андж как-то рассказывал, каким образом оповещают людей, живущих на близлежащих землях, о рождении наследника герцогских земель.

Прижимая к себе сына, коснулась его черненьких волосиков и жалела лишь об одном, с нами нет нашего дорогого любимого мужчины.

С рождением сына жизнь обрела новые краски. Да и весенние деньки, звонкие трели птиц за окном и теплые лучики Сол добавляли радости. Природа, скинув оковы холодных тисков, медленно оживала с первыми, пробившимися из земли ростками травы и набухшими на деревьях почками.

Кроватку сынишки поставила у себя в покоях. Ярима научила меня всем премудростям пеленания и заботе о малыше. Никаким кормилицам не доверила свою кровиночку. Прикладывая его к груди, с любовью наблюдала, как он, открыв маленький ротик, с жадностью набрасывается на сосок, а я в это время с улыбкой на лице наблюдала за ним.

Прошло чуть больше недели, а наша кроха уже изменился, чуточку окреп. А слова Гидьона, что он никогда не видел таких славных, спокойных и здоровых малышей, вселяло в сердце счастье и радость.

Было одно замешательство. Имена сыновьям дают отцы. А мы с Анджем на эту тему не разговаривали. Никто и подумать не мог, что наша жизнь изменится, можно сказать, в одно мгновение.

Все в замке уже косо посматривали на меня, по всей видимости, размышляли: «Как так. Герцогский наследник и без имени».

Сын уснул, положив его в кроватку, подошла к окну и пустым взглядом смотрела на темноту за окном. Ночь. Как же больно ложиться в холодную постель. Замирать, когда твоего тела касается легкий ветерок, а не жаркие руки любимого. Знать, что впереди еще одна ночь, сотканная из одиночества и тоски.

Отойдя от окна, подхватила подушку и, прижав ее к себе, села в кресло. Уткнувшись лицом в пуховую набивку, вдыхала едва уловимый запах полыни и в очередной раз рвала себе душу думами и воспоминаниями об Андже.

Мысль о том, что Андж уехал, не попрощавшись со мной, колола душу обидой и горечью сожалений. Я предательски проспала его последний поцелуй, ласковый взгляд синих глаз, нежный шепот о любви и бережные объятия. Неимоверно захотелось вжаться в его грудь и, рыдая, рассказать, как мне без него одиноко и тяжело.

Вскочив, отбросила подушку и рванула на запретную территорию. Запретную некоторое время для меня самой. С тех пор, как Андж покинул замок, я запретила себе ходить на мужскую половину. Но сегодня, как никогда, тоска разъедала душу, и я знала лишь одно средство унять эту рвущую нутро боль.

Залетев в его гардеробу, обхватила вешалки с камзолами, уткнулась в мягкую ткань, пахнущую лавандой. Завыла и, обессилено упав, разрыдалась, проклиная одиночество и горькую долю.

Рыдания вскоре стихли, накатило опустошение и вечная моя спутница — тоска. Вздохнув, поднялась, вытерев ладонями мокрое от слез лицо, вышла из гардеробной и осмотрелась по сторонам.