Книга Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя, страница 58 – Ани Марика

— Гор? — уточняю, откладывая утварь на стол.

— Он самый, — на её губах расплывается торжествующая улыбка. Глаза сверкают разными цветами. — Только истратил магию свою. Тебя не вылечил и себя потерял, застряв окончательно в звере.

— Это как? Он не может обернуться? В проклятье ведь говорится: днём — человек, ночью — зверь! — восклицаю, злясь на душегубку.

— С заковыкой то проклятье, — усмехается Яга. — Ведьмак отказался от моей дочери, потому что та не была ведьмой, вся в отца-оборотня пошла. Вот и я князя наказала: прибегнет к магии — зверь будет сильнее подавлять его сознание.

— То есть… Каждый раз, когда он колдовал, он терял человечность? — бормочу, вспоминая, сколько раз я просила намагичить разной утвари, пристроек всевозможных. И ведь делал. Не всегда, но делал в ущерб себе.

Яга радостно кивает и, подхватив котелок, несёт к печи. Тихо так под нос напевает какой-то очень знакомый мотивчик и кружится вокруг. Бросает в кипящую в котле воду разные травы да коренья. И, кажется, совершенно забывает обо мне.

— Вы можете простить Гора? Он осознал свою ошибку. И, уверена, не хотел смерти вашей дочери, — поднявшись, подхожу ближе к ведьме.

Женщина резко разворачивается, её глаза кровью наливаются. Взмахом руки она отшвыривает меня в другой конец дома и в буквальном смысле полыхает красно-чёрными всполохами.

— Велес простит на том свете! А ты радуйся, что волк твой слово с меня взял! — не своим, страшно-скрипучим голосом рявкает ведьма.

Пока перевожу дух и возвращаю укатившееся сердце из пяток, Яга возвращается к своему вареву. Колдует, бормочет и, налив в деревянную чашку, и разворачивается ко мне.

— Пожалуй, погорячилась я… — вдруг выдаёт, вернув плутоватую улыбку и смотря прямо в глаза. Медленно так выливает зелье из чашки прямо на деревянный пол. — Дам тебе выбор, дева. Сниму лишь одно. Проклятье Белогора или твою хворь. Выбирай.

— Это выбор без выбора! — возмущённо вскакиваю. — Ты просто играешь со мной. Откуда мне знать, что ты не обманешь нас?

— Моё слово у Лазаря, — фыркает и шире улыбается. — Ну так что, Виктория. Каков твой выбор? Хочешь прожить долго и счастливо в объятиях оборотня и огнянника?

Вспоминаю про Азура. Он ведь тоже ищет для меня лекаря. И не абы какого — самого бессмертного. Тот ведь явно посильнее будет.

— Освободи Белогора, — дёргаю подбородком выше. Сжимаю с силой кулаки, так, что ногти болезненно впиваются в ладони.

Яга удивлённо бровь выгибает, а после, запрокинув голову, громко хохочет.

— Глупая девка. Будь же по-твоему!

Ведьма срывает небольшой мешочек, сыплет в ладонь фиолетовый песочек. Бормочет что-то себе под нос. Но не успевает рассыпать. Дом вновь хорошенько встряхивает. И кудахтанье переходит в визгливый писк.

Среди какофонии птичьего визга слышу грозный медвежий рёв. На миг останавливаюсь и верчу головой. Это ведь он. Мой зверь! Заметавшись, бегу к двери. Дёргаю её, но та заперта.

— Куда пошла?! — неведомая сила отбрасывает меня подальше от порога.

Меж тем рёв медвежий всё ближе и ближе. Изба вновь трясётся. Яга чертыхается, колдует над ладонью с песком и подходит ко мне ближе. Опять не успевает рассыпать.

Изба дёргается и, накренившись, с громким грохотом падает. Всё, что не прибито к полу, катится прямо на меня. Зажмуриваюсь, закрываю лицо руками и морщусь от летящего инвентаря.