Книга Дом Мод попаданки, или От стежка к подиуму, страница 86 – Александра Карлович

— Да вот и я об этом. Столько дел! Надо наладить производство, и расследование! Оно ведь не закончилось еще! Может, в декабре? — робко предложила я.

— Элена! Я и месяц-то не готов ждать! Нет! С тобой нужно все решать очень быстро, а то ты еще что-нибудь придумаешь, деятельная ты моя невеста. — категорически заявил мой жених.

А дальше начался обратный отсчет до нашей свадьбы…

Фабрику после пожара полностью восстановили и запустили на полную. Я познакомилась с управляющим Беном Хоффом уже по-человечески, как официальная невеста герцога, и поклялась до конца дней кормить его пирожками в благодарность за спасение моего жениха. Он посмеялся и сказал, что тогда его жена из дома выгонит за измену ее выпечке. Помещение под цех мы отремонтировали и привели в порядок, и мои девочки уже трудятся на новом месте в уютном и комфортном цехе. Мой деятельный ум не давал покоя ни мне, ни моему окружению. Я убедила Эдварда организовать на территории фабрики столовую и душевую. Так как фабрика находилась почти на самом выезде из города, для рабочих, которых уже набралось немало, это будет очень удобно.

Что касается моего бизнеса, то он шел в гору. Заказы все прибавлялись и прибавлялись. Дамы с большой радостью меняли платья на брюки, потому что это было удобнее. В дальней поездке, на конной прогулке верхом, в повседневной жизни. Слух о моей модной революции дошел и до столицы, и уже оттуда прилетело несколько заказов. Мы работали над новой коллекцией и готовились организовать презентацию зимней одежды. Герцогиня заявила, что готова снова выступить в роли модели. Работы хватало с избытком всем.

У Роберта началось обучение. Он, как все дети, не особо радовался этому и при случае стремился увильнуть от учебы. Все-таки работать со взрослыми было интереснее. Но тут уж я проявила несгибаемую волю и потребовала соблюдать дисциплину. Мальчик оказался очень одаренным и быстро нагнал своих сверстников. Особенно ему нравились уроки с господином Вероном.

Расследование тоже шло полным ходом, только Эдвард не допускал меня участия в этом и ограждал от информации.

Поэтому я пребывала в счастливом неведении. Отгремела свадьба Аэлиты и Леона Лурье. Об этом я тоже узнала из газет, так как меня, конечно, туда не приглашали. Зато Фиона Роустер в красках мне рассказала о столь знаменательном событии. Да, с будущей свекровью мы по-настоящему подружились. Вопреки моим ожиданиям и страхам, что она воспримет новость о нашей с Эдвардом свадьбе в штыки, все сложилось просто великолепно. Она, конечно, попеняла нам на соблюдения приличий и вообще, ведь официально я в статусе вдовы. Но вскоре сама устала от своего снобизма и объявила, что организацию свадьбы единственного сына не доверит никому и все сделает сама. Правда, наряд для торжества она потребовала, чтобы придумала я.

Все шло своим чередом, правда, с бешеной скоростью, пока однажды заголовки газет не взорвались объявлением. Я как раз находилась в поместье Роустеров, мы с Фионой занимались подписью приглашений.

“Граф Шанроуз арестован и предстанет перед судом!” — пестрили газеты. Оказалось, вот почему Эдвард так отгораживал меня от любой информации о расследовании.

А дело было так: много лет назад граф Шанроуз неосторожно и безрассудно вложился в одно сомнительное дело, завязанное к тому же с контрабандой. Он так поверил в себя, что почти все средства семьи поставил на кон… И прогорел! На грани разорения он пытался спешно замести следы и одновременно найти деньги, чтобы откупиться от кредиторов, которые уже угрожали расправой. И тут подвернулся герцог Роустер, отец Эдварда, страшный любитель азартных игр и вообще человек рисковый. Граф организовал в своем имении игорный дом, куда заманил Роустера, и, подливая ему отвар из особой травы, от которого появлялась спутанность сознания, подстроил все так, что герцог проигрался в пух и прах. Граф убедил его отдать ему фабрику за долги и молчание о постыдном проигрыше. Для аристократов осуждение общества и пятно на репутации страшнее смерти. Поэтому герцог согласился, еще и благодарил графа за благодеяние. Вот только поверенный семьи Роустер, заподозрив неладное, изменил трактовку в договоре. Теперь вместо безвозмездной передачи получилась аренда на определенный срок. А весь бизнес семьи Шанроуз был завязан на торговле как раз привозными товарами, в том числе тканями, которые он привозил из столицы и продавал в десять раз дороже. Это получилось выгоднее, чем производить их самому здесь. Да и рабочие фабрики, узнав о смене власти, ушли. Граф не видел перспективы в развитии ткацкого производства. Зато после закрытия фабрики дела графа пошли в гору. Он стал монополистом в городе по продаже тканей и готовой одежды. Все модистки города отдавали ему процент и закупали ткани только через него.