Книга Двор Опалённых Сердец, страница 3 – Элис Нокс

Он пахнет как чёртова реклама элитного парфюма. А я – больничным мылом и разочарованием. Идеальное сочетание.

Его руки всё ещё держали меня, пальцы обжигали кожу даже сквозь ткань. Мышцы под его загорелой кожей дрожали мелкой дрожью, как у загнанного зверя на грани истощения. Он дышал тяжело, грудь вздымалась и опускалась, прижимаясь к моей с каждым вдохом.

Я задрала голову – он был чертовски высоким – и приготовилась выдать что-то едкое, потому что язвительность была моей защитной реакцией на всё неловкое в жизни, а это определённо возглавляло чёртов список.

Но он заговорил первым.

Звук прокатился между нами – низкий, гортанный, мелодичный и совершенно, абсолютно непонятный. Слова текли как вода по камням, каждый слог был полон гласных, которые мой язык даже не мог воспроизвести. Это был не английский. Не французский. Не испанский, не немецкий, вообще ничто из того, что я слышала за свои двадцать пять лет.

Музыка. Это была скорее музыка, чем речь – тёмная, опасная, завораживающая. Воздух вокруг нас словно вибрировал в такт его словам, и волоски на моих руках встали дыбом.

И всё же…

Где-то глубоко внутри, в каком-то инстинктивном, первобытном уголке моего сознания, что-то откликнулось. Не слова. Не их значение. Скорее… намерение. Эмоция. Словно моё подсознание переводило не язык, а суть.

Где я? Что это за место?

Я моргнула, покачала головой. Это невозможно. Я просто додумываю.

— Ну извини, Красавчик, но я не говорю на… – Я махнула рукой, пытаясь подобрать слово. – …на Валирийском? Клингонском? Попробуй английский. Или хотя бы язык жестов. Хотя с жестами ты, похоже, и так неплох.

Его брови сошлись на переносице – резко, недовольно. Он снова заговорил – быстрее, резче, интонация стала требовательной, почти приказной. Пальцы на моей талии сжались, впились сильнее, и я поняла: он привык, что ему подчиняются.

И снова это странное эхо в голове, не слова, а смысл, проскальзывающий сквозь барьер непонимания:

Отвечай немедленно. Где я нахожусь?

— Слушай, приятель, – я упёрла ладони ему в грудь, пытаясь создать хоть немного личного пространства, и попыталась игнорировать странное ощущение, что я его понимаю. – Не знаю, откуда ты сбежал и какие вещества тебе кололи, но нам нужно разойтись прямо сейчас, пока…

Дверь в конце коридора хлопнула.

— …третий этаж! Проверьте все палаты!

Встревоженный крик охранника эхом прокатился по коридорам больницы.

— Код жёлтый! Повторяю, код жёлтый! Пациент сбежал из изолятора! Считается опасным!

Мужчина дёрнулся. Всё его тело напряглось, мышцы окаменели под моими ладонями. Его взгляд метнулся через моё плечо – к источнику звука, к голосам, – затем обратно ко мне. В золотых глазах вспыхнуло нечто дикое – чистая животная паника загнанного зверя, который знает, что если его поймают, ничем хорошим это не кончится.

Он не понимал, где находится. Не знал, что это за люди. Не знал вообще ничего.

И я только что стала свидетелем его побега.

Время сваливать из этой истории, Кейт. Крикнуть охране, сдать красавчика и вернуться к своей скучной жизни со сломанной ногой.

Я открыла рот, набирая воздух в лёгкие, готовясь заорать, но его рука метнулась к моему лицу, перекрывая любую возможность кричать. Вторая рука обхватила мою талию, прижала к себе так, что я не могла пошевелиться. И он рванул в сторону, распахивая ближайшую дверь – узкий чулан для уборочного инвентаря.