Книга Двор Опалённых Сердец, страница 28 – Элис Нокс

Желудок свело.

— Ты… ты хочешь вырезать его из меня?

— Я хочу спасти тебе жизнь, девочка. – Её чёрные глаза впились в мои. – Но если ты слишком труслива, чтобы вынести боль – дверь вон там. Иди и сдохни в канаве. Мне всё равно.

Ярость вспыхнула, перекрывая страх.

— Делай, – прошипела я сквозь зубы. – Давай, старая карга. Делай своё дерьмо.

Её губы дрогнули – почти улыбка.

— Вот и хорошо.

Она обмакнула пальцы в дымящуюся пасту и нанесла её на рану.

Жжение началось мгновенно – острое, саднящее, как будто в плоть втирали битое стекло. Я зашипела, вцепилась в подлокотники.

Морриган начала шептать.

Слова были незнакомыми – древними, гортанными, полными силы, от которой воздух вокруг сгустился, стал тяжёлым. Свечи вспыхнули ярче, пламя заплясало, отбрасывая безумные тени на стены.

И боль усилилась.

Не просто жжение. Это было… глубже. Словно что-то живое шевелилось под кожей, скребло когтями изнутри, пыталось вырваться. Я почувствовала, как яд отзывается на заклинание – пульсирует, извивается, борется.

— Что… что ты делаешь?! – задохнулась я.

— Вызываю его, – прошипела Морриган, не прерывая шёпота. – Заставляю проявиться.

Она подняла нож.

Лезвие сверкнуло в свете свечей.

И опустилось.

Резкий, точный разрез – прямо через центр раны.

Боль взорвалась.

Белая. Ослепляющая. Всепоглощающая.

Я закричала – долго, пронзительно, не в силах остановиться. Весь мир сжался до этой боли, до ощущения, будто меня режут, рвут, выворачивают наизнанку.

Из раны полезло что-то чёрное.

Видела это сквозь пелену слёз – тёмная, маслянистая субстанция, которая двигалась сама по себе. Извивалась. Как живая. Как змея, выползающая из плоти.

Тошнота накрыла волной.

Дверь с грохотом распахнулась.

Оберон.

Он ворвался в комнату – бледный, с безумным взглядом, пошатываясь, но движущийся с яростной решимостью. Морриган обернулась, начала что-то кричать, но он не слушал.

Он был рядом в секунду.

Его рука схватила мою – крепко, до боли. Пальцы сплелись с моими, сжались так, что я почувствовала каждую косточку, каждую мозоль.

— Я здесь, – выдохнул он хрипло, опускаясь на колени рядом. Янтарные глаза впились в мои – яркие, немигающие, полные чего-то сырого и отчаянного. – Я здесь, Кейт. Смотри на меня. Только на меня.

— Вон отсюда, фейри! – зарычала Морриган. – Ты всё испортишь!

— Чтоб тебя гоблины утащили, – бросил он, не отрывая взгляда от моего лица. – Я не уйду.

Ведьма зашипела что-то гневное, но вернулась к работе. Нож снова опустился, режа глубже, и я закричала опять.

Рука Оберона сжалась сильнее.

— Слушай меня, Кейт— его голос был низким, напряжённым, но твёрдым. – Слушай мою историю. – Он провёл большим пальцем по моим костяшкам – нежно, успокаивающе. – Я расскажу тебе, как чуть не развязал войну с Весенним двором из-за павлина.

Сквозь пелену боли я моргнула.

— Что?

— Павлина, – повторил он, и губы дрогнули в подобии улыбки. – Королева Верена прислала его мне в подарок. Редкая птица из смертных земель, с оперением цвета весенних цветов и золота. Она сказала, что это символ мира между нашими дворами.

Морриган резала глубже. Чёрная субстанция сочилась, и ведьма шептала заклинания, вытягивая её, заставляя покинуть моё тело. Боль пульсировала волнами.

— И что ты сделал? – выдавила я, цепляясь за его голос, как за спасательный круг.